Елена Новак – Мелодия одной ведьмы (страница 20)
– Пора спать, деточка. Славно, что мы поговорили, а теперь оставь меня.
Эти слова она произнесла, не открывая глаз, ввергнув меня в полнейшее замешательство.
– Эм-м… хорошо. Спокойной вам ночи. – Я повернулась и быстро пошла к выходу, чувствуя себя окончательно сбитой с толку.
Что за странная леди? И зачем она меня звала? Только чтобы пожаловаться?
С этими мыслями я дошла до своей комнаты.
В душе царила какая-то странная грусть. Подобные чувства, наверное, испытывает человек, прикоснувшийся к чужой мрачной тайне.
Вроде в моей жизни всё складывалось нормально, а мысли о погибшем Джозефе и скорбящей леди не давали покоя.
Неужели она так и коротает целые дни в своей холодной комнате в обществе писем и механической совы?
От моего платья пахло ладаном и лавандой – неизменными спутниками дамы в чёрном. Казалось, её драмой пропитались и моя одежда, и мои мысли.
– К чёрту. – Я неуверенно провела рукой по лицу, словно стараясь сбросить груз тревоги и сомнений.
В этот момент настенные часы снова заскрежетали, деревянные створки под циферблатом открылись, и оттуда выехала фигурка попугая с желтым хохолком. Она со скрипом повернулась, издав странный звук, напоминавший бульканье, и вновь скрылась из виду.
На часах было одиннадцать.
Неужели несносный попугай будет выползать каждый час? Тогда бедной приютской мышке предстоит веселенькая ночь.
С этими мыслями я достала из чемодана недописанное письмо к Жизель и, усевшись за стол, продолжила свою исповедь.
«Фью-ю», – раздалось из окна. Похоже, снаружи царит ненастье. Словно подтверждая мои мысли, застучали капли дождя.
«Пишу тебе глубокой ночью, Жизель. Грей Райвен показал мне сегодня замковый сад. Кажется, его абсолютно не волнуют события на дублинской ярмарке: все мысли господина занимает Эллин Форнейт. Он словно грезит о прекрасной мисс наяву.
Не думай, что я его осуждаю, Жизель. И всё же эта зацикленность немного пугает.
Хотя, наверное, в Дублине нет мужчины, не ставшего жертвой чар великолепной дивы.
В замке я чувствую себя странно – здесь мило и спокойно».
За окном раздался раскат грома, заставивший меня вздрогнуть. Вдруг я поняла, что грызу кончик механической ручки, видимо, от излишних эмоций.
Если бы это видела мисс Росс, то наверняка мои руки получили бы порцию плетей.
Как же хорошо, что я сейчас не в приюте!
«Леди Райвен добродушна, хоть и ведёт себя странно, впрочем, как и все обитатели Лейстрима.
P. S. Жизель, если будешь свободна, узнай у настоятельницы одну вещь. В день, когда меня нашли ещё младенцем у дверей приюта, не было ли при мне фамильных украшений или писем? Вдруг она вспомнит что-то важное, и я снова обрету надежду найти родственников.
Твоя не отчаявшаяся подруга Маргарита».
Я запечатала письмо в конверт, наклеила на него марку и, сняв платье, рухнула на кровать совершенно без сил.
Глава 5. Дневник
Грей Райвен
Я сидел за столом, вооружившись ручкой и бумагой.
На белом листе красовались два слова:
«Дорогая Эллин».
Больше ничего мой ничтожный мозг не сумел придумать. Сколько писем должен я ей отправить в надежде на ответ?
Пишу каждый день, а она… присылает короткую записку раз в неделю.
Проклятье! И с каких пор я считаю письма, словно чувствительная барышня? Как у меня получилось дойти до подобного безумия?
«Дзинь», – иронично прозвенел браслет на моей руке – проклятье моей матушки.
Каждый раз, когда я на него смотрю, кажется, что она следит за любым моим движением.
Браслет, не позволявший сбежать, больше похожий на ошейник, к которому богатые девицы привязывают поводок своих маленьких собачонок.
Вспомнились предстоящая свадьба с кузиной и слова матери: «Ты – наследник рода».
Как же я всё это ненавижу и завидую свободному ветру, который может раздувать платье моей прекрасной Эллин!
Я поднялся и принялся ходить по комнате.
Матушка скоро пригласит кузину на приём, но я ни за что не выйду, запрусь здесь, и пусть развлекаются без меня чёртовы ведьмы.
Я всего лишь узник в этой клятой тюрьме, такой же, как мои отец и дед, как все мужчины нашего рода.
Мой взгляд упал на большое зеркало, висевшее на дверце гардероба.
Оттуда на меня смотрело собственное отражение: взволнованный и усталый Грей Райвен с беспорядочно свисавшими тёмными прядями, похожий на общипанного ворона.
Я подошёл ближе и начал придирчиво себя разглядывать, инстинктивно пригладив волосы.
Этот цвет слишком мрачный, а Эллин любит светлое. Может, покрасить шевелюру при помощи магии?! Проклятье, и о чём я думаю!
А эти круги под глазами – какая леди посмотрит на человека с таким уставшим лицом?!
От этих мыслей я чуть не запустил в зеркало лежавшей на тумбе книгу, но вовремя себя остановил, сделал глубокий вдох и схватил со стола недописанное письмо.
Нет… Такое поведение недостойно наследника рода Райвенов.
Бумажный лист на моих глазах превращался в синюю бабочку.
Довольный результатом, я открыл окно и пробормотал:
– Лети к ней, если помнит обо мне, пусть пришлёт ответ.
Бабочка выпорхнула прямо под дождь, ведомая раскатами грома. Такая яркая и миниатюрная, словно это моё собственное сердце улетело на поиски Эллин.
Маргарита Брентон
Всю ночь меня мучила бессонница. Раскаты грома перемежались со звуками шагов и каким-то непонятным стуком, доносившемся с верхнего этажа:
«Тук-тук-тук».
Я вздрагивала, просыпалась и считала удары сердца, вторившие этим стукам. Каждый час створки часов раскрывались, и из них со скрипом выезжал попугай, нарушая мой беспокойный сон.
О, как я возненавидела его мерзкий жёлтый хохолок! Ближе к утру мне всё-таки удалось уснуть. В мимолётных грёзах я снова возвращалась в приют, где мы с Жизель наперегонки бегали за котом Бандитом и придумывали весёлые прозвища наставницам.
В семь утра раздался стук в дверь.
Самым сложным для меня оказалось разлепить глаза и подняться с постели.
«Тук!» раздалось снова, уже громче, и я ринулась открывать
На пороге стояла дама строгого вида с высокой причёской, из которой выбивались рыжие локоны. Мне она почему-то напомнила добрую няню из детских сказок.
– Доброе утро. Я – экономка Жаклин Стэрвик.
Она выдержала паузу, горделиво вздернув подбородок.
– Очень приятно, мисс Стэрвик, Маргарита Брентон готова служить Лейстриму, – отчеканила я.