Елена Новак – Мелодия одной ведьмы (страница 18)

Миледи, поймав мой взгляд, говорит:

– О, это моя компаньонка Зои Сандерс.

Я снова делаю реверанс, улыбаюсь, поймав горящий взгляд мисс Сандерс.

– С моим сыном ты уже знакома, Маргарита.

Леди поворачивает голову вправо, и я вижу сидящего рядом с ней Грея, бледного как смерть, нервно сжимающего вилку в руке. Он даже не смотрит на меня, и отчего-то внутри разрастается странная пустота.

Словно его взгляд сейчас – самая важная вещь в этом мире.

Грей напоминает печального призрака, наверное, он чем-то расстроен.

Я снова склоняюсь в вежливом поклоне и вижу самое настоящее привидение.

Слова теряются, а горло сжимает страх.

Чёрная леди, та жуткая незнакомка, которую я видела в коридоре… На лице вуаль цвета непроглядной ночи. Её длинные пальцы в свете лампы кажутся восковыми.

Я смотрю на неё, не отрываясь, и тихо говорю:

– П-призрак. Здесь призрак!

Мы с Жизель всегда боялись не упокоенных душ, которые, по слухам, бродят по ночным коридорам. Говорят, Чёрная дама может утащить несчастную жертву прямо в ад, говорят, она питается чистыми душами…

И тут леди Клариса засмеялась, и время снова пошло вперёд.

Она махнула рукой в сторону чёрной леди:

– Ты что, Маргарита, боишься нашу Кэт? Мою младшую сестру?

Я кинула, понимая, что выгляжу полной дурой, и почувствовала, как щёки становятся пунцовыми.

– Простите меня, леди.

Грей отбросил вилку и раздражённо на меня уставился.

Казалось, все взгляды в этом доме устремлены на меня. Чёрная вуаль качнулась от прикосновения хозяйки, которая подняла её вверх, освободив лицо, и снова на меня взглянула, теперь уже с улыбкой:

– Прости, что напугала тебя, дитя. Видишь ли, я ношу траур. Не стоит извиняться. Думаю, все в этом доме боятся моего облика.

Женщина была удивительно красивой. Тёмные волосы, тёплый взгляд и загадочная полуулыбка. Она выглядела более удачной копией Кларисы Райвен.

– Вот и отлично, – подытожила миледи. – Садись рядом с Кэт, Маргарита.

Я прошла как можно тише и послушно села.

Все переводили взгляды со столовой посуды на Кларису Райвен, словно чего-то ждали.

Удивительно, но никто в этом доме не читал молитву перед ужином.

Наконец миледи улыбнулась, взяла в руки вилку и нож:

– Отведаем пережаренный бифштекс. Приятного аппетита.

– Приятного аппетита, – разнеслось по залу.

И все принялись за еду, услышав благословение хозяйки.

Я поймала мрачный взгляд Грея и отвела глаза, наблюдая за изящной рукой Кэт, в которой еле заметно дрожала вилка. Дама внезапно вздрогнула, и вилка выпала, звонко стукнувшись об пол.

Кэт всхлипнула и прижала руки к лицу.

– Леди. – Я протянула ей свою нетронутую вилку, но сестра госпожи лишь молча покачала головой.

– Оставь меня, дитя, здесь душно, слишком душно. – Она быстро сжала мою руку, встала и ринулась прочь.

– Остановись, Кэтрин! – громким голосом произнесла миледи, но сестра даже не подумала её слушать.

Я увидела лишь тень чёрной вуали в дверном проёме, а потом дама в трауре скрылась из виду.

– Не обращайте на неё внимания, – усмехнулся Барри, с довольным видом уплетавший ростбиф. – Наша добрая Кэт любит страдать и готова вечно носить траур по своему прошлому.

Он фыркнул и жестом позвал слугу, который наполнил его бокал виски.

Я лишь вздохнула, плотно сжав в кулаке крохотный листок бумаги, оставленный Кэтрин в момент рукопожатия.

Одно ловкое движение свободной рукой, и вот бумажный лист развернут у меня на коленях.

«Второй этаж, комната 8, зайди».

Очевидно, леди желает меня видеть. Только зачем?

Где-то внутри я по-прежнему ощущала инстинктивный трепет перед этой странной особой.

Тем временем компаньонка Зои ополовинила бокал виски и весело рассмеялась над шутками мистера Барри.

Я поняла, что сижу, застыв с вилкой на весу, перед нетронутым бифштексом.

Он выглядел весьма аппетитно, только розовая сердцевина казалась не совсем прожаренной. Что за странный вкус у этих аристократов!

Ловким движением я отрезала кусочек и отправила к себе в рот. Божественно. В приюте нас никогда не кормили так вкусно!

Грей вяло ковырялся в тарелке. Поймав мой взгляд, он фыркнул так, словно перед ним был назойливый комар.

«Щёлк-щёлк», – зазвучали спицы мадам Зои. Со своим уродливым вязанием в руках она напоминала огромного паука.

От этих мыслей аппетит исчез.

– Тебе нравится Лейстрим, Маргарита? – внезапно спросила мадам.

Я поперхнулась и громко закашлялась. Боже, какой стыд!

– Здесь весьма скромно и уютно, – словно не замечая этого, продолжала миледи. – По утрам ярко светит солнце, а ночи такие ясные, правда, сынок?

– Ужасное место, – с ненавистью в голосе ответил Грей, – настоящая тюрьма. матушка.

Он поднялся со стула, собираясь покинуть зал вслед за дамой в чёрном.

– Сядь. – В голосе миледи звенел лёд – нет, скорее, целая глыба льда. – Помни о своём долге, сынок. Ты – наследник рода. Так завещал твой отец.

Немного поколебавшись, Грей с обречённым видом сел обратно.

Он достал из кармана что-то блестящее, раздался механический скрежет, а затем случились два абсолютно странных, иррациональных события.

Мадам Зои выронила из рук фиолетовую пряжу, вскочила на стул и заорала:

– Жук!! Там жук!! Уберите его!

При этом она комично размахивала руками, и сама походила на огромного майского жука.

– Вот он! – Толстый палец Зои указал на стол, туда, где на маленьких юрких ножках действительно ползло большое золотистое насекомое.

Жук ловко обходил тарелки с пудингом, бутылки с виски и графин с водой, а затем остановился напротив меня.

Я осторожно взяла его в руки. Большой, размером почти с ладонь. Тяжёлый. В руку впился острый металл, несомненно, жук был…

– Мадам. – Я улыбнулась. – Он механический, не живой. Вам нечего бояться.