Елена Новак – Мелодия одной ведьмы (страница 17)

Здесь было прохладно и неуютно. После цветущего сада это помещение показалось на редкость тоскливым.

Чего только стоили портреты хмурых джентльменов в тёмных тонах! Они укоризненно разглядывали меня с высоты стен. А бордовые кресла, обитые бархатом! Эти громоздкие творения мебельных мастеров возвышались, подобно королевским тронам, особенно выделялся стул с позолоченной спинкой, он словно кричал: «Только посмей сесть на меня, замарашка! Ты хоть знаешь сколько я стою?! Грязные приютские крысы в жизни не видели столько денег!»

Я фыркнула и улыбнулась:

– Простите, господин стул, не буду вас тревожить.

У стены стоял мой потрёпанный чемодан. Я подхватила его за ручку и решительно направилась вперёд, стараясь закинуть мысли о молодом господине в тёмный уголок сознания.

Коридор, затем другой, развилка… Вокруг – ни души, только я и неровное биение моего собственного сердца.

Наверное, надо было спросить господина Грея дорогу до кабинета миледи. На стенах красовались картины с высокомерными лицами незнакомцев.

В какой-то момент я с ужасом поняла, что уже видела портрет хмурого старика во фраке в одном из коридоров. Неужели заблудилась и хожу кругами?

И тут передо мной возникла фигура, словно сотканная из самой тьмы.

Чёрное платье, чёрная вуаль, закрывающая лицо, и белые костяшки пальцев, виднеющиеся из-под длинных рукавов. Женский силуэт словно застыл в центре коридора.

От ужаса я попятилась и выронила чемодан.

В приюте ходили слухи о призраке чёрной вдовы, бродящей ночью по пустым залам.

Говорили, что леди в чёрном забирает души заблудших девиц.

Внезапно мне захотелось убежать или спрятаться где-нибудь, только ноги от страха отказывались идти. Я словно приклеилась к полу.

Фигура в чёрном приблизилась ко мне, остановилась рядом с упавшим чемоданом и вытянула костлявую руку вбок:

– Тебе туда.

Её голос, хриплый и приглушённый, вызвал новый приступ страха, и я, подхватив чемодан, ринулась в направлении, которое указывали её белые, как у мертвеца, пальцы.

– Святая Марта, сохрани мою грешную душу от нечистой силы!

Стены с белыми абажурами ламп плясали перед глазами, дыхание сбилось.

Наконец я увидела в конце коридора парадную где мы недавно были вместе с миледи и Барри Хеббером.

В сердце затеплилась надежда, я, запыхавшись, сбавила шаг и вошла в светлое помещение, обставленное статусной мебелью.

Там на бордовом пуфике с видом вальяжного кота читал газету мистер Хеббер.

Увидев меня, он удивлённо поднял бровь:

– О, мышка Маргарита. Миледи велела проводить тебя в комнату. Кстати, выглядишь ты неважно. – Он склонился над моей головой. – Молодой Райвен что-то с тобой сделал?

Я уставилась на него, округлив глаза и чувствуя, как пылают щёки:

– Ничего, сэр. Мы смотрели сад, а потом господин…

– Изволил грустить? – с насмешкой перебил меня Хеббер.

– Да, сэр.

– Что ж, это обычное его состояние. Ох уж эта молодёжь! На уме одна любовь да стихи! – Он вздохнул и махнул мне рукой: – Иди за мной, мышка.

Мы прошли ещё один ненавистный коридор, и наконец Хеббер достал ключ и открыл дверь комнаты.

– Та-дам. – Он картинно поклонился. – Вот ваши покои, юная леди.

Я лишь фыркнула, пробормотав очередное: «Спасибо, сэр», и зашла внутрь.

Комната выглядела вполне уютной. Подумать только, у меня теперь свои покои, а не какая-то приютская спальня, где девчонки спят на двухэтажных кроватях, набившись в малюсенькую коморку, как кильки в бочку.

Я поставила чемодан на пол и восхищенно вздохнула.

– Кхм, – произнес Барри, уставившись на мою талию, словно что-то прикидывая в уме.

– Чувствуй себя как дома, милая Марго. Кстати, через полчаса миледи ждёт тебя к ужину.

Обеденный зал на втором этаже. Третья дверь слева. Лестница рядом с твоей каморкой, думаю, найдёшь.

С этими словами он вышел. Я долго слышала его шаги и звук низкого голоса, напевавшего мелодию «Распутной пастушки».

Каморка! Я придирчиво осмотрела свои владения. Как можно назвать такую комнату каморкой?! Здесь даже воздух пахнет уютом.

На стене висели большие часы с маятником. Они громко тикали, иногда я слышала скрежет механических шестерёнок. Наверное, любая знатная леди скривилась бы, увидев этого уродливого монстра с толстыми стрелками, но мне было всё равно.

Я с разбегу плюхнулась на кровать. Мягкая. Тёплая. Раньше Марго Брентон о такой и мечтать не смела!

В углу комнаты стояла ваза с голубыми розами. От их прекрасного запаха хотелось танцевать, что я и сделала, предварительно закрыв шторками окно.

Ноги сами кружили меня по комнате, мимо шкафа из грубого дерева и письменного стола, мимо тумбы с фарфоровой статуэткой танцовщицы и графином, полным воды.

Боже, как тут прекрасно!

Внезапно часы издали хрипящий звук, дверца под циферблатом открылась, и из неё выехала миниатюрная фигура попугая с жёлтым хохолком.

Краем глаза я заметила, что стрелка показывает семь тридцать. Неужели полчаса прошли так быстро?

С этими мыслями я быстро скинула пальто, с тяжёлым вздохом осмотрела своё старое шерстяное платье и растрёпанную косу, затем вышла из комнаты и закрыла дверь.

Предстоит знакомство с новыми хозяевами. Они удостоили приютскую мышку небывалой чести: отужинать с ними за одним столом.

Теперь главное – не ударить в грязь лицом.

Лестница на второй этаж и впрямь оказалась совсем рядом.

Я быстро взлетела по ступенькам и осторожно пошла вперёд по коридору – туда, где из открытых дверей на пол падала полоса света, звенела посуда и слышался недовольный голос миледи:

– Вы обещали мне ростбиф с кровью на ужин, а не это отвратительное месиво, дорогой Роджер.

Я тихо вошла и застыла в дверях, глядя, как госпожа Райвен отчитывает пожилого слугу.

Бедняга лишь кивал и виновато улыбался.

В обеденной пахло мясом, рисовым пудингом и какими-то сладковатыми травами.

Во главе длинного стола сидела миледи в своём неизменном красном платье, над ней склонился слуга в ливрее, сжимавший пальцами поднос с дымящимся блюдом.

– Вы его пережарили, Роджер. Можете быть свободны. – Госпожа Райвен царственно махнула рукой в сторону слуги, и тот, поставив поднос на стол, с небывалой прытью скрылся из виду.

Я склонила голову перед своей хозяйкой.

– О, ты пришла, Маргарита, садись скорее, – пробормотала миледи, рассеянно глядя на стол.

– Благодарю вас, это большая честь для меня.

Я сделала шаг вперёд, затем другой. Внутри похолодело от волнения. Эти нарядные разодетые господа смотрелись изящными статуэтками в дорогом кукольном магазине, моё платье мышиного цвета, казалось грязным тёмным пятном на их фоне.

Время словно застыло в этот волнующий миг.

Вот с довольной ухмылкой сидит Барри Хеббер. Увидев меня, он приветливо машет рукой.

За ним странная пожилая дама с вязанием в руках. Она смотрит на меня с любопытством, растягивая напомаженные губы в улыбке. На фоне накрахмаленного тёмно-синего воротника блузки её лицо кажется мертвенно-бледным, а глаза сияют, словно фонари в узких переулках Дублина.

Или мне только кажется?