Елена Носова – Нота счастья. После нас (страница 3)
– Да.
Они вышли.
Утренний воздух был холодный, чистый.
Майк вдохнул глубже, чем обычно.
На улице ему всегда становилось легче.
Будто стены переставали давить.
Они шли рядом, но не вместе.
Отец – чуть впереди.
Майк – на полшага сзади.
Так было всегда.
И Майк ещё не знал,
что однажды он перестанет идти следом.
Но внутри уже росло что – то,
что не умело шагать строем.
ГЛАВА 2. Отец
Отец никогда не кричал.
Майк долго считал это признаком силы.
В школе он видел других мужчин – шумных, вспыльчивых, резких.
Они махали руками, повышали голос, хлопали дверями.
На их фоне его отец казался почти идеальным.
Он говорил тихо.
Медленно.
Чётко.
И именно поэтому от него было невозможно спрятаться.
Крик можно переждать.
Тишину – нет.
Отец служил всю жизнь.
Форма сидела на нём так естественно, будто была второй кожей.
Даже дома он двигался так же – прямо, собранно, экономно.
Он редко садился «просто так».
Если садился – значит, есть причина.
Если говорил – значит, нужно слушать.
В доме не было беспорядка.
Не потому что мама убирала.
А потому что отец не терпел хаоса.
Книги – по размеру.
Обувь – параллельно стене.
Полотенца – сложены одинаково.
Майк однажды спросил:
– А если они будут лежать по – другому?
Отец посмотрел на него спокойно.
– Зачем?
И в этом «зачем» было всё.
Мир должен быть правильным.
Вещи – на местах.
Люди – в рамках.
И сын – тоже.
Отец любил Майка.
По – своему.
Без слов.
Без прикосновений.
Без «я горжусь».
Но Майк это чувствовал – странно и тяжело.
Любовь отца ощущалась как ожидание.
Будь лучше.
Соберись.
Соответствуй.
И Майк старался.
В детстве – очень.
Он сидел над тетрадями, пока глаза не начинали слезиться.
Переписывал буквы по пять раз.
Стирал, если линия уходила криво.
Он приносил оценки домой, как отчёты.
Четвёрка – почти вина.
Тройка – катастрофа.