Елена Нещерет – Байки книготорговца (страница 4)
А если вернуться к более низким материям, то есть к вопросу, где второй кассир, открывается поистине интересная картина.
Дело в том, что по закону открытая дверь под надписью «Книжный магазин» – это разновидность публичной оферты. Даже сам хозяин лавочки не может отказать в обслуживании хаму, потому что рискует нарваться на иск о необоснованном отказе от оказания услуг. Выгнать можно только того, кто начал представлять угрозу для окружающих. То есть противный старикашка, который воняет мочой и слишком близко над вами нависает, причиняя вам лютый дискомфорт, может теоретически оказаться сутяжником, который изрядно попортит вам нервы и причинит реальные убытки, если вы его выгоните. Нет законодательной защиты от любителей сальных комплиментов и грязных намеков, пока они явным образом не распускают руки.
А уж выслушивать любителей конспирологических теорий, которым не перед кем излить душу… О, это может быть одним из входных тестов для продавцов. Не убил никого на третий час беседы? Годен работать в книжном.
Вообще невозможность симметрично ответить – проблема всех рядовых из сферы обслуживания. Знаменитый перформанс Марины Абрамович, когда она стояла неподвижно около предметов, которыми можно было на нее воздействовать, поджидает людей из сервиса в течение каждого рабочего дня. Я утрирую? Не особо. Еще в бытность поваром-кассиром в «Теремке» я однажды наблюдала деда, который почему-то решил, что я иммигрантка, и минут десять распространялся, как же сильно я порчу воздух культурной столицы своим присутствием. Логичная в любой другой ситуации ответная реплика вроде: «Мой прадед – полный георгиевский кавалер, а ты с какой каторги вылез, морда?» – стоила бы мне рабочего места, потому что камера над кассой, к сожалению, записывала звук, а обслуживающий персонал обязан создавать в заведении приятную атмосферу и своевременно гасить конфликты.
А в «Буквоеде» в новогодней запаре однажды была ситуация буквально восточная, рабовладельческая. Я сидела на полу и перебирала номерные упаковки для ручек «Паркер». Нужно было найти определенную, от ручки за тридцать тысяч. И в это время меня ощутимо пихнули по почкам носком зимнего сапога.
– Что вы себе позволяете? – вскинулась я, и в ответ получила обиженное:
– Вы меня уже несколько минут игнорируете, это неприемлемо, дайте жалобную книгу.
«Я работник зала, обратитесь к кассиру и к управляющему. Ваша жалоба будет рассмотрена. Я напишу объяснительную и обязательно приложу к ней запись с камеры, где вы грубо нарушаете мои личные границы. Если мне повезет, вам навсегда откажут в обслуживании по всей торговой сети», – могла бы ответить я, но прекрасно осознавала, что раз на раз не приходится и эта пламенная тирада скорее будет стоить мне много безрезультатной нервотрепки, если не выговора от начальства за излишнюю вспыльчивость. Поэтому я ответила так:
– Пожалуйста, подождите еще немного. Я обслуживаю покупателя, который уже потратил у нас тридцать тысяч. Через минуту я к вам вернусь, но, если нужно быстрее, поищите, пожалуйста, в зале свободного сотрудника.
В маленьких книжных магазинах ситуация не лучше. Да, выговор от начальства не получишь, потому что отношения ближе и человечнее, но и охранник у дверей не стоит. Так что жаждущие проспаться, поговорить, поскандалить на ровном месте и поупражняться в остроумии могут идти нескончаемым потоком. Обычно именно сотрудники книжных и библиотек знают в лицо всех блаженных, пьяниц и бомжей в районе. Если бы Николай Семенович Лесков жил в наше время, он бы работал в книжном магазине, потому что сложно пройти мимо столь богатой череды характеров. А так придется, видимо, нам, грешным, пополнять начатый Шоном Байтеллом в «Дневнике книготорговца» список покупательских типажей, которые можно встретить в книжных магазинах. В конце концов, это прекрасная идея для маленького стартапа: продавать современным писателям готовых персонажей. Возможно, мне сейчас уже стоит обратиться с этим в отечественные школы креативного письма. Это даже можно обосновать литературоведчески! Бунин учился психологизму в Орловской городской библиотеке, а его старший друг и наставник Чехов – в отцовской бакалейной лавке. Вот нам и мощная традиция в русской классике. Все, решено. Иду штурмовать писательские курсы.
Да и кино можно заодно охватить.
И да, от такой прекрасной жизни книжники и сами становятся персонажами повышенной фактурности и концентрированной свирепости.
Вот, например, однажды девочка Н., увидев, как мужик тырит с полки канцелярию, подошла и тихо попросила его вернуть все на место. А он решил не возвращать, а рвануть к выходу. Пробежал он два шага, потому что его очень больно пнули под коленку и одновременно скрутили руку болевым приемом.
Насколько я знаю, из школ единоборств Н. была в своей жизни знакома только с купчинской.
Или вот М.
Хрупкая и белокурая М. слушает языческий металл и вне работы ходит в черной байкерской коже, феньках и тяжелых кольцах, похожих на кастеты.
Однажды очень большой мужик (тоже в коже) зашел в наш маленький магазинчик на Невском, где кроме книг было много сувенирки, набил карманы шоколадками и начал несколько вальяжно выходить. М. догнала его у выхода и с криком «Стой, пидор!» вцепилась ему в рукав. Пидор подумал, что может просто М. от себя оторвать, но просто не получилось, а получилось вместе с рукавом. Может быть, кожа была не такая брутальная, как казалась. После этого он попытался убежать через переход на красный, и его сбила машина. По ощущениям, М. в итоге помяла его даже чуть больше, чем белый «киа» на скорости 40 км/ч. Ободранного и злющего скорее от череды унижений, чем от ссадин, мужика забрали в больницу двое полицейских, а М. пришлось вернуться к работе. Заявление о краже писал в ближайшем полицейском участке наш управляющий потом отдельно.
Маленькая и чахлая на вид О., любительница корейцев, бабл-чая и блесточек, в ответ на попытку схватить ее за попу автоматически выбила пытавшемуся (пьяному лосю под два метра) челюсть ударом снизу.
Наш тогдашний управляющий, о котором я еще расскажу подробно, написал руководству сети по поводу ее подвига коротко и осторожно: «Проведена беседа, излишняя агрессия больше не повторится, но я же говорил – нам нужен охранник». А потом бегал показывал видеозапись этого подвига друзьям с восторженным «Вот наша О. дает-то!». К нему самому, хмурому с недосыпа ботанику в очках сложной конфигурации, однажды вечером пришли два тела, чтобы заступиться за то тело, которое пыталось стырить шоколадки и получило порванную куртку от М. и штраф от полиции. Они сказали, что «подождут его после закрытия и отпиздят».
Управляющий вздохнул и после закрытия вышел через служебный вход во двор.
Часа в два ночи пишет нашей общей подруге и коллеге:
«Слушай, стоит ли обращаться в полицию, если мне разбили очки?»
«Ох, да, конечно. Какой ужас. Это те уроды? Подстерегли?»
«Да, они. Вот боюсь идти в полицию чёт. Я одному, похоже, челюсть сломал, а другому точно два ребра. Вдруг они тоже пойдут в полицию? У меня-то травм нет, только очки треснули».
Под Новый год прибегает к нам встревоженная В. из соседнего магазинчика и говорит:
– Ой, к вам, наверное, моя охрана приехала. А то я ждала-ждала… Ко мне зашел какой-то тип, пытался выпросить денег. Я сказала, что не дам, и тогда он попытался перевернуть журнальный столик. Я очень испугалась, столкнула его с лестницы (десять крутых ступенек, метра два лететь) и нажала тревожную кнопку, а наряд все не едет. Мужик там внизу поднялся, пнул пару раз рекламный штендер, но внутрь опять заходить не стал. Страшно было.
А ее охрана действительно приехала к нам, как раз успела к моменту, когда мы мужика этого довели до двери магазина и хотели нечаянно уронить в клумбу со свежим снегом. Повезло, в общем, чуваку.
Кстати, повод уронить его в клумбу он нам дал только тогда, когда начал внутри магазина громко орать матом при несовершеннолетних. А пока он нас пытался убедить, что мы ему без накладных и актов должны немедленно налички за якобы вывезенный мусор, мы могли ему только вежливо отказывать.
Да, на входе в разные заведения иногда стоят таблички «Мы можем отказать вам в обслуживании без объяснения причин», но они, к сожалению, могут исключительно попугать. На самом деле отказать в обслуживании человеку можно, только если он представляет опасность для сотрудников и других посетителей. Хорошо сотрудникам метрополитена, на территории которого запрещено находиться в зловонной одежде. Магазинам этого дополнительного правила не положено. И вот, к примеру, однажды прихожу я с обеда, а коллега Сережа и говорит: