Елена Москвичёва – Новороссийский романс (страница 6)

– Не похож он на ссыльного, – со знанием дела говорила Миля Сысоева. – Когда мой двоюродный дядя из Сибири вернулся, он был кожа да кости. И кашлял сильно. А этот посмотрите, какой крепкий. Да и лицо упитанное и румяное. И голос громкий.

– У революционеров всегда голос громкий, – возражала Нюся. – Им ведь приходится речи на площадях говорить и песни петь. Видишь, какой у него взгляд решительный? И волосы развеваются. А причёска у него писательская.

Волосы у Гладкова были густые – довольно длинные, русые и волнистые. Он либо откидывал их назад, либо они распадались надвое, открывая пробор. Нос и губы могли бы быть и тоньше, излишняя их мясистость несколько упрощала внешность жениха Татьяны Ниловны. Да и староват он был, на их девчачий взгляд. Но ведь и Татьяна Ниловна уже не девочка, ей, подумать только, уже двадцать шесть. Не успеет оглянуться, и тридцать.

– Как выйдет замуж, так дети пойдут, – по-старушечьи вздыхала Миля. – И останемся мы без учительницы.

– Мы всё равно в высшее пойдём, – уверенно заявляла Нюся. – А то и в гимназию, как наш Валя.

Павел Смородин настаивал на том, чтобы его старшая и единственная дочь получила хорошее образование. А двух классов начального училища, на его взгляд, было мало. И Мотя против таких планов ничуть не возражала. Учёба давалась их дочери легко и нисколько её не тяготила. Энергичная девочка успевала помогать отстающим подругам и всегда с удовольствием выполняла поручения Татьяны Ниловны – то в городскую библиотеку за книгами сходить, то навестить заболевших одноклассниц.

После школьных уроков дел у Нюси было невпроворот. Нужно было помогать маме управляться с младшим братом. А ведь имелось ещё и хозяйство – небольшой сад с огородом, где Смородины к тому же держали кур и выращивали поросят. Павел поначалу заявлял, что семья обойдётся без живности – живут ведь не в деревне, а в городе. Но глядя на то, как приспосабливаются к нелёгкой трудовой жизни соседи, согласился с доводами хозяйственной Моти.

– Не побегу же я на рынок за пучком укропа, – говорила жена. – Да и отходов у нас наберётся, чтобы прокормить поросёнка. Чехи вон и коров держат, в горах травы на покос и на выпас хватает.

– Чехи за городом живут, у них там раздолье, – нашёл нужным заметить Павел. – А мы с тобой городские. Можно сказать, живём почти на Стандарте. Так что о корове и мысли не держи.

Чехи прибыли в Новороссийск чуть ли не раньше основной волны русских переселенцев. И решение Александра Второго разрешить селиться на Черноморском побережье инородцам оказалось весьма плодотворным. Жители Австро-Венгрии оказались лучше кубанских казаков и крестьян плодородных земель Средней полосы приспособлены к каменистым почвам Новороссийска и его средиземноморскому климату с засушливым летом и слякотной зимой. Так что деревня Мефодиевка, примыкавшая к быстро развивающемуся промышленному и портовому городу, по праву могла считаться чешской, а её жители вели вполне крестьянский образ жизни. И семьи чешские порой были достаточно большими. Статистика первого десятилетия двадцатого века гласила, что два процента новороссийского населения составляли именно чехи. Прижились они на новороссийской земле.

А ведь поначалу крепко сердились иностранные переселенцы на агронома Гейдука, который уговорил своих земляков податься в недавно завоёванный Россией край. Но сам Бедржих Гейдук, которого в России стали величать Фёдором Ивановичем, показывал землякам достойный пример подвижничества и трудолюбия. Именно его усилиями расцвело и стало центром виноградарства удельное имение Абрау-Дюрсо.

Кроме учёбы и домашних хлопот Нюся всегда выкраивала время на активный отдых. Плавать она научилась ещё до того, как пошла в школу. Учил её этому важному делу не кто иной, как родной дядя Валя. Младший брат Павла вообще рос парнишкой спортивным. Не обладая выдающимися физическими данными, он с детских лет интересовался гимнастикой и с интересом разыскивал все доступные газетные материалы про самые модные направления физической культуры и спорта своего времени.

– 

И почему мне так не повезло? – восклицал Валериан, когда пришедший с работы брат садился за поздний ужин, и у гимназиста появлялась возможность поделиться наболевшим. – Живём в таком захолустье, что снега зимой почти не бывает. Я абсолютно уверен, что достиг бы успехов в фигурном катании, если бы у нас был хоть самый захудалый каток.

– 

Ну, тут ты прав, – соглашался Павел. – Уж на недорогие коньки моих средств бы точно хватило. А вот на велосипед, о котором ты так мечтаешь, нам копить – целый год ни есть, ни пить.

– 

Да что тут говорить, – возмущался дядя Валя. – И теннис, и футбол – всё стоит немалых денег. А гири меня не слишком привлекают.

– 

Ещё бы они тебя привлекали, – не забыла вставить словечко Мотя. – С твоим весом скорее гири тебя поднимут, чем ты их.

Нюся прыснула в ладошку, живо представив себе, как дядя Валя сражается с неподатливыми гирями. Это ведь только в цирке огромные силачи с круглыми мускулами легко справляются с самыми невероятными тяжестями.

– 

Вот и остаются мне ходьба да плавание, – со вздохом заключил Валериан, проигнорировав на этот раз неуважительное отношение к его спортивным интересам со стороны женской половины семьи.

– 

Но ты же и физкультурой по утрам занимаешься, – нашла нужным заметить Мотя, чтобы как-то поощрить амбициозного племянника.

– 

Уж тут-то я добьюсь хороших результатов, – решительно заявил дядя Валя. Ему было приятно, что его усилия по самосовершенствованию не остались незамеченными.

Свою племянницу Валериан любил тёплой братской любовью и с удовольствием передавал ей приобретённые навыки и умения. И ему было приятно осознавать, что именно его заслуга в том, что Нюся плавала намного увереннее и правильнее, чем её соседки-подружки.

Купальни Серафимова – это особый шик. Побывать там было мечтой, но, увы, несбыточной. Число дамских и мужских купальных кабинок с выходом в море ограничено, а цены на услуги кусаются. Поэтому удовольствие такого роскошного пляжного отдыха только для людей зажиточных. Для них все удобства – и грязелечебница с целебной грязью Суджукской лагуны, и очень полезный душ Шарко с холодной и горячей водой попеременно. И даже прилагающиеся к купальне кафе с читальней.

Но детям железнодорожников, цементников и портовых грузчиков, как, впрочем, и совсем мало оплачиваемой домашней прислуге, к комфортабельным купальням доступа не было. Там отдыхала избранная публика, состоявшая из городских чиновников, торговцев, судовладельцев и хозяев предприятий.

И Нюся с подругами часто задавалась вопросом, ходят ли в эти купальни гимназистки. Ведь большинство гимназисток из благородных. Не все богатые, но происхождение всегда смотрят, если хочешь поступать в гимназию. Нюсе вот тоже хотелось бы, но пока нужно закончить высшую начальную школу. Отец говорит, что все смогут бесплатно учиться в гимназиях и университетах, когда народ возьмёт власть в стране. А мама ему на это возражает, что учиться должны не все подряд, а только умные. Дурака учить – только портить. Но ведь и богатые порой дураками рождаются. Нюся даже знает таких. На Стандарте у кафе и гостиниц видела. Однажды даже на фырчащем автомобиле приезжали. С дамами расфуфыренными. Но вряд ли те дамы в нарядных модных платьях из гимназисток или учительниц. У тех правила строгие. И слывут они очень воспитанными интеллигентками и скромницами.

– А ты слышала историю, как гимназистка повесилась? – делая страшные глаза, спрашивала белобрысая соседка Маруся.

– Да уже весь город знает, – отвечала Нюся, с презрительной серьёзностью морща нос.

История была неприличная, и девушке, которая уже окончила гимназию и вот-вот должна была начать преподавание в одной из городских высших начальных школ, стоило хорошенько подумать, прежде чем сгоряча кончать жизнь самоубийством.

– Моей маме их кухарка всё в точности рассказала, – взволнованно продолжила Маруся. – Пошла эта девушка в воскресный день в уборную, а крючок накинуть забыла. Думала, что дома она одна. А как раз в этот момент пришёл её жених, и его, как на грех, тоже прикрутило. Дёрнул дверь, а она там. Парень, понятное дело, смутился, извинился и пулей вылетел. А гимназистка-скромница позора не стерпела. Как, мол, она теперь в глаза жениху своему разлюбезному смотреть будет? И прямо там, из уборной не выходя, и привела свой приговор в исполнение. На перекладину чулок шёлковый привязала и спрыгнула вниз. А жених не подумал, что такое случиться может. Сильно убивался, да поздно. И надо же было ему так не вовремя… И родителям мучение, долго батюшку уговаривали, чтобы отпел.

Слушая соседку, Нюся задавала себе вопрос, смогла бы она совершить самоубийство, случись в её жизни подобные обстоятельства. Но вообразить нечто подобное было сложно – у них нужник находился во дворе, в специально отстроенном домике и представлял собой аккуратно вырезанную дырку в чуть приподнятом деревянном полу.

«И ничего страшного, – решительно сказала она себе. – Чай не баре, и так прекрасно обходимся. И женихов заводить не спешим. Тем более таких, кто ходит в гости через уборную».

Но в купальне ей побывать, конечно, хотелось. Посмотреть, как там всё устроено. Разве плохо спуститься из отдельного домика в изумрудные воды бухты, а потом подняться по той же лесенке внутрь и пить кофе, накинув на модный купальник пляжный халат? И взять книжку из читальни, чтобы насладиться увлекательным романом под шум морских волн. Но аккуратно, чтобы чужую книжку не обляпать кофейными брызгами.