Елена Мельникова – Эльдер. Золотая клетка (страница 7)

Местная мода меня радовала: никаких кринолинов и безумных юбок. Всё функционально и элегантно. Конечно, я до боли в сердце скучала по джинсам и удобным топикам, но... человек — существо приспособляемое. Можно пережить отсутствие привычной одежды ради новой жизни.

Я облачилась в синюю униформу. Пуговки казались бесконечными. Когда последняя была застёгнута, я подошла к зеркалу и.. едва не взвыла.

Из отражения на меня смотрела школьница. Очаровательная, золотоволосая, но — школьница!

— Ну, какая из тебя экономка, Юлька? — прошептала я, критически осматривая лицо. — Тебя же за сигаретами не пустили бы...

Я принялась колдовать над прической. Сначала хвост, потом коса, потом пучок. Пучок получился тяжёлым, шпильки впивались в голову, как пыточное устройство. Расплела. Сделала две косы, уложила их короной... Всё не то! Слишком юная, слишком нежная.

Я попробовала нахмуриться, чтобы между бровями появилась та самая «директорская» морщинка. Глухо. Кожа была гладкой, как атлас.

— Бесит! — я топнула ногой. — Эта родинка над губой… С ней лицо кажется слишком мягким, почти беззащитным. А мне сейчас нужна строгость, а не намёк на кокетство.

Только я успела отойти от зеркала, чтобы сиюминутно не начать красить волосы в радикально чёрный цвет угольной пылью, как в дверь постучали.

— Госпожа Юлианна, вас ожидает милорд, — раздался голос Гелберта.

— Иду, господин Гелберт.

Я чмокнула счастливую Юнону в щёку, подхватила тетрадь с пером (моё главное оружие!) и направилась в кабинет.

Домашняя Юля осталась за этой дверью вместе с сестрёнкой, коробками и эмоциями. Дальше шла экономка — человек, который задаёт вопросы, фиксирует ответы и не извиняется за необходимость ясности. Роли в этом мире менялись быстро. Главное — не перепутать, какую именно ты сейчас играешь.

Уже перед самой дверью я на секунду остановилась. Глубокий вдох, плечи назад, шаг ровнее.

Виконт встретил меня взглядом, в котором сквозило холодное, почти научное любопытство.

— Вы снова сменили образ, Юлианна. Это… любопытно.

— Скорее, я нашла тот, что соответствует моим целям, милорд, — ответила я, занимая кресло напротив. Я не ждала приглашения, но сделала это с такой естественной грацией, что это не выглядело дерзостью.

Виконт едва заметно приподнял бровь. Его взгляд скользнул по моей тетради.

— Вижу, вы настроены решительно. Что ж, не будем тратить время на светские пустяки. Я ценю конкретику.

— В таком случае, перейдём к делу, — я открыла чистую страницу. — Мне нужны ответы на ключевые вопросы управления. Первый: кому я подчиняюсь напрямую?

— Мне, — коротко отрезал виконт. — В моё отсутствие высшим авторитетом в этом доме является Гелберт. Однако его полномочия заканчиваются там, где начинаются условия вашего контракта. Он не вправе принуждать вас к действиям, выходящим за рамки ваших обязанностей.

Я сделала пометку, чувствуя, как внутри просыпается привычный азарт переговоров.

— Могу я услышать круг обязанностей господина Гелберта? Чтобы избежать пересечения зон ответственности.

Виконт усмехнулся — скупо, одними уголками губ.

— Гелберт — это тень и разум этого особняка. Он мой камердинер. Его забота — мой гардероб, оружие, поклажа и личная безопасность. Он ведает почтой и мужской частью слуг. Он — основа моего комфорта.

— Понятно. Каков общий штат персонала?

— Восемь человек, включая вас. Повар Лоренс — он единоличный правитель кухни, но подотчётен вам в вопросах бюджета. Его помощник, юный Маркел. Натан, наш водильщик. Садовник Теодор. И две горничные — Фаиза и Эльвина. Последние переходят в ваше полное распоряжение.

Итого шесть человек. Не считая меня и Гелберта. Ну, с таким коллективом я справлюсь, даже если половина из них решит устроить забастовку.

— Как часто вы планируете посещать особняк, милорд?

— Мой график зависит от дел в столице. Обычно я провожу здесь один месяц в сезон.

Цифры в голове сложились моментально. Восемь месяцев в году без прямого надзора начальства? Это не просто работа, это подарок судьбы!

Договор мы скрепили подписями. Виконт настаивал на бессрочном найме, но я стояла на своём. Годовой контракт — это понятные сроки и юридическая броня. Бессрочность в этом мире слишком уж напоминала мне завуалированное рабство.

— Вопросов больше нет… на данный момент, — я закрыла тетрадь.

— Любопытное сочетание, — произнёс виконт ровно, поправляя манжеты. — Жёсткая логика при столь мягкой внешности. Знаете, Юлианна, ваша суровость наводит на мысли, что Лоренсу скоро понадобятся успокоительные капли.

Он на мгновение замолчал, его взгляд стал пронзительным, лишённым всякой весёлости.

— Буду с вами откровенен. Несмотря на ваш… впечатляющий напор, ваша юность — это фактор риска. Слуги здесь работают годами. Боюсь, им будет непросто склонить голову перед столь молодой экономкой. Вам придётся проявить не просто твёрдость, а сталь. Вы готовы к этому?

Я спокойно встретила его взгляд, не позволяя раздражению просочиться наружу. Его опасения были логичны: в этом мире двадцать лет — это возраст мечтаний, а не аудита кладовых. Виконт не знал, что под этой «цветочной» внешностью скрывается опыт Юлии Зотовой, привыкшей усмирять и не таких «зубров» в офисных джунглях.

К тому же, в моей нынешней родословной обнаружился весьма любопытный нюанс: где-то в седьмом или восьмом колене среди предков затесался вампир — случай для человеческого рода почти уникальный. На внешности это генетическое «наследство» никак не отразилось, сохранив мою обманчивую хрупкость, зато подарило приятные бонусы: несколько лишних столетий жизни и пару из их специфических особенностей.

— Я понимаю ваши опасения, милорд, — ответила я ровным, уверенным голосом, глядя ему прямо в глаза. — Авторитет не всегда зависит от количества седых волос или сурового взгляда. Уверяю вас, я справлюсь с этой должностью.

Виконт на мгновение отвёл взгляд, словно взвешивая мои слова на невидимых весах. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах читалось не только серьёзное отношение к делу, но и некое подобие уважения к моей хватке.

— Юлианна, я доверяю своей интуиции, иначе вы бы здесь не сидели. Но как хозяин особняка я обязан страховать риски. Ваше прошлое — закрытая книга. Поэтому я прошу вас и вашу сестру принести магическую клятву не причинять вреда. Это формальность, которая позволит нам работать в атмосфере доверия.

Я едва сдержала облегчённый вздох. Да хоть десять штук! После всех моих опасений это условие казалось самым простым и честным. Мне нечего было скрывать в плане злых умыслов: я пришла сюда работать, строить будущее для сестры, а не плести интриги или подсыпать яд в вино. Моя совесть была чиста, как свежевыпавший снег в лесу Бабушки.

— Я согласна, милорд. Это справедливое требование, — кивнула я, но тут же замялась. — Однако есть одна сложность: Юнона не может говорить. Она не сумеет произнести слова клятвы вслед за вами.

— Это не препятствие, — ответил он, и в его голосе прозвучала спокойная уверенность человека, привыкшего к магии. — Амулет считывает суть намерения, а не звук голоса.

Мы поднялись на третий этаж. Юна вскочила при виде хозяина, робко склонив голову. Влас Яродан ответил ей коротким, исполненным достоинства кивком. Он не сюсюкал с ней, но и не игнорировал — идеальная дистанция милорда по отношению к подопечной.

Он достал из кармана серебряный кулон в форме переплетённых корней.

— Коснитесь металла. Просто подтвердите делом то, что обещали на словах.

— Юнона, — я подошла к сестре и взяла за руку, чувствуя её лёгкое напряжение. — Милорду нужно, чтобы мы вместе дали небольшое обещание. Это простая формальность, чтобы все в этом доме спали спокойно.

Юнона кивнула сразу — послушно, без колебаний, как всегда, когда речь заходила о правилах и чужой воле. Но её согласие было внешним. Я это почувствовала не по жестам, а по тому, как на долю секунды изменилось её дыхание и как напряглись пальцы, которые она сжала в кулачки. Не от страха — от понимания. Она смотрела не на виконта и не на меня, а на сам кулон, будто чувствовала в нём больше, чем просто зачарованный металл.

Я тоже задержала дыхание, прежде чем коснуться амулета.

Стоило нам прикоснуться к холодному серебру, как амулет вспыхнул ровным, пронзительно-синим светом. Холод серебра неприятно отдавался в коже. И в тот же миг я ясно поняла: подобные артефакты реагируют не на звук голоса и не на слова, а на саму природу крови.

Именно это ощущение и вытолкнуло на поверхность память — разговор с Бабушкой, о том, чем на самом деле она тогда вытащила меня с того света.

...На второй день, когда я смогла встать на ноги, я спросила Бабушку про рецепт её чудодейственного настоя.

— Травки как травки, — ответила она. — А помогла тебе обычная кровь.

— Как кровь? Чья?!

— Ну, человеческой тут не достать, а жаль… Пришлось мишку посылать за оленем.

Меня после этих слов выворачивало так, что я едва не выплюнула собственные лёгкие. Но это было правдой. Моё новое тело требовало специфической «подпитки» для исцеления…

— Ну, вот и прекрасно. Теперь все сомнения в прошлом, - виконт убрал амулет и указал на дверь.

— Позвольте представить вас «личному составу». Юнона, ты можешь остаться здесь.

Сестрёнка вопросительно взглянула на меня. Я ободряюще улыбнулась ей и едва заметно кивнула головой.