Елена Матвеева – Искусство Апокалипсиса (страница 41)
На этом мы заканчиваем рассмотрение образов Апокалипсиса в западноевропейском искусстве. Это не значит, что художники XX века не вдохновлялись его образами, — напротив, они обращались к ним довольно часто, чаще, чем художники классицизма и рококо, однако в XX веке наблюдается усиление тенденции, которую мы заметили уже в XIX столетии: образы Откровения в их трактовке все больше отдаляются от самого священного текста и становятся инструментом, посредством которого мастера переосмысливают трагедии и катастрофы своего века. Как, например, Макс Бекман, немецкий художник, служивший санитаром во время Первой мировой, — он обратился к теме Апокалипсиса, чтобы передать ужасы войны. Это лишь один из ярких примеров. Художники обращались к Апокалипсису, чтобы отразить не только бедствия своего времени, но и личные трагедии; таким образом, эти произведения имеют уже гораздо меньше общего со Священным Писанием.
Следующая и последняя глава будет посвящена образам Апокалипсиса в русском искусстве.
Глава VII. Апокалипсис в России
В этой главе рассмотрим, какое визуальное воплощение получили образы книги Откровения в русском искусстве.
Почему мы вынесли русское искусство отдельной главой? Дело в том, что развитие культуры и искусства на Руси происходило по своим законам; втиснуть русское искусство в рамки принятой для западноевропейского искусства периодизации, которая и так сама по себе вещь довольно условная, не представляется возможным. Поэтому, рассмотрев западноевропейское искусство, теперь мы сосредоточимся на искусстве русском во всем его многообразии.
Апокалипсис на Руси: Страшный суд
О культуре дохристианской Руси нам известно очень мало, до нас почти не дошло никаких письменных источников об этих временах. Картина же мира русского Средневековья была исключительно религиозной. Впрочем, само понятие «русское Средневековье» довольно условно, как и понятие «Северное Возрождение», и используется, скорее, по аналогии. На Руси не было ни Античности, ни Возрождения, следовательно, не было и разделявших их пресловутых Средних веков, как пренебрежительно окрестили период между Античностью и Возрождением итальянские гуманисты. Русским Средневековьем мы называем период продолжительностью в семь веков, который начался с Крещения Руси в конце X века и продолжался до конца XVII века, когда петровские реформы привели к резкой смене приоритетов и европеизации страны и изменили культуру элит.
Как мы уже отмечали ранее, в западной христианской культуре текст последней книги Священного Писания активно использовался в процессе богослужения, тогда как в православии, которое приняла Русь при князе Владимире, Апокалипсис во время богослужения не читался — это было связано с его особой сложностью для толкования. Уже в раннем христианстве образы и мотивы Апокалипсиса вошли в искусство — тема спасения и блаженства, уготованного праведникам, была особенно востребована в эпоху гонений и раскрывалась прежде всего через образ Христа как воплощенного Слова Божия. Эсхатологические мотивы, такие как престолы, окруженные ангельскими силами, изображения четырех апокалиптических существ, свитков, запечатанных семью печатями, Агнца, а также рая и Небесного Иерусалима, появляются уже в ранних изображениях Христа и переходят в средневековое искусство, которое продолжает развитие основ, заложенных в раннем христианстве.
Русь приняла крещение в 988 году, переняв византийские традиции и готовую иконографию. Со времени официального принятия христианства как государственной религии оно довольно быстро распространилось по всей территории Древней Руси и на долгое время стало доминирующим фактором развития культуры и искусства. Иконография Откровения в древнерусской традиции изначально была связана с монументальной живописью и единичными случаями иконописи. На Западе, как мы уже убедились, еще в эпоху раннего Средневековья к Откровению создавался детальнейший повествовательный визуальный ряд, появились подробнейшие памятники книжной миниатюры, последовательно изображавшие все описанные в Апокалипсисе события. На Руси же лицевые (иллюстрированные) «Апокалипсисы» появились намного позднее: бытует мнение, что это произошло не ранее второй половины XV века[98]. Отдельные апокалиптические образы на Руси встречаются начиная примерно с XIII века, однако они не получили широкого распространения. Интересно, что как в византийском, так и в древнерусском искусстве эсхатологическая тематика долгое время ограничивалась композициями «Страшного суда».
Вопрос о месте происхождения иконографии Страшного суда позволяет выявить серьезные различия в эсхатологических воззрениях Западной и Восточной церкви. В то время как на Западе широко распространялись иллюминированные «Апокалипсисы», в Византии складывался новый иконографический тип. Тогда как западная традиция отдавала предпочтение развернутым иллюстративным циклам, детально воспроизводившим величественные и грозные картины последних дней материального мира, византийские эсхатологические воззрения нашли выражение в строгой и цельной, догматически продуманной картине Страшного суда, описанию которой в самом Апокалипсисе посвящено буквально несколько строк:
Страшный суд входил в систему храмовой декорации как на Западе, так и в Византии, а впоследствии и на Руси. Как правило, и в православных храмах сценам Страшного суда отводилась западная стена, а иконы с его изображением получили большое распространение на Руси.
В основу иконографии Страшного суда, помимо текста Откровения, легли также евангельские притчи, некоторые ветхозаветные эсхатологические пророчества, апокрифические сочинения и эсхатологические сочинения Отцов Церкви. Картина Страшного суда практически не затрагивала темы сопровождавших конец тварного мира ужасов и разрушений и сосредоточивалась на образах самого Суда и идее воздаяния праведникам и грешникам по делам их. Специалист по древнерусскому искусству Мария Георгиевна Давидова отмечает, что в целом иконы Страшного суда отвечали евангельскому тексту о разделении грешных и праведных (Мф. 25: 31–46), который наиболее точно выражает идею Божественного правосудия.
Если иконография Апокалипсиса в основном базируется на Откровении Иоанна, то в основе иконографии Страшного суда лежит текст Евангелия. При этом и те и другие памятники могут использовать вид
Страшный суд
Апокалиптические мотивы могут присутствовать на иконе Страшного суда наравне с образами из вышеупомянутых видений. Иными словами, Страшный суд как часть Апокалипсиса сам может включать в себя его отдельные образы и эпизоды: например, в иконах Страшного суда могут появляться апокалиптические всадники и воинство, трубящие ангелы, мистический Агнец, море и земля, отдающие мертвецов (Откр. 20: 13).
В рамках этой книги мы не можем подробно проанализировать все вариации памятников, посвященных теме Страшного суда, и раскрыть их содержание; на эту тему существует множество литературы, написанной выдающимися специалистами как дореволюционного времени, такими как Николай Васильевич Покровский и Федор Иванович Буслаев, так и более позднего периода. Однако мы разберем примерную схему, по которой строится композиция Страшного суда в православной традиции: в центре — изображение Христа-Судии, по сторонам от него — Богоматерь и Иоанн Предтеча — заступники рода человеческого, а у их ног — Адам и Ева, прародители человечества.
По бокам от центральной группы сидят апостолы (по шесть с каждой стороны) с открытыми книгами в руках, за апостолами — ангелы, стражи небесные. Под апостолами народы идут на суд. Левый нижний угол (если смотреть изнутри иконы) — ад, грех и смерть; верхний правый — рай. Одесную (по правую руку) Господа — праведники; ошуюю (по левую руку) — грешники.
В верхней части можно встретить изображения Бога Отца и ангелов, низвергающих с небес мятежников, также можно увидеть ангелов, сворачивающих небо в свиток, что выступает символом конца материального мира. Под фигурой Спасителя помещается этимасия — престол уготованный. На нем Евангелие и орудия Страстей.
Страшный суд