Елена Матеуш – Как-нибудь перезимуем (страница 4)

– Считай, что это я тебе на свадьбу дарю.

– Какую свадьбу? – встрепенулась подруга. – У меня и жениха ещё нет.

– Нет, так появится! Только меня уже здесь не будет. Не погуляю я на твоей свадьбе, не смогу одарить чем-то, вот и сделаю тебе подарок сейчас. На счастье.

– Спасибо, подруженька, – не стала больше отказываться Ждана. – Только знаешь что? Я платок этот спрячу и достану его, когда жених на примете появится. И тебе советую, пока эту красоту никому не показывать и в дорогу не надевать ни шали, ни сапожки. Не стоит лихих людей дразнить. Польстятся на твоё добро, ограбят тебя, сироту беззащитную, а то и хуже чего сотворят. Пусть лучше не знает никто, что у тебя с собой такое богатьство. Ты и в той одёжи, что у тебя сейчас есть, не замёрзнешь.

– Так и сделаю, – согласилась я.

– А это что? – потянулась Ждана к узелку, лежавшему между вещей.

– Не трогай! – остановила её я. – Это непростой узелок!

От него веяло магией. Подруга её не чувствовала, и хотя я была уверена, что ничего опасного матушка мне не оставила, но всё же негоже простому человеку брать волшебные предметы.

– Я думала, тут что-то необыкновенное будет, а здесь всего-то гребень деревянный да полотенце простое, – засмеялась Ждана, когда я развязала узелок. – Разве что зеркальце серебряное для наших Грязей редкостью будет.

– Зря смеёшься. Они только с виду простые. В сказках-то помнишь, как героини спасались? Бросила сестрица гребень и встал за спиной лес густой. Чудище зубы поломало, пока дорогу себе прогрызло…

Ждана кивнула, поражённо глядя на скромные с виду предметы:

– Это о них, что ли?

– Похоже. Это обереги сильные.

– Дай бог, они тебе не понадобятся, – вздохнула подруга. – Не будет у тебя врагов, чтобы от них с их помощью спасаться. В стольном граде тебе разве что невесты завистливые грозить будут.

– Невесты завистливые иногда хуже чудища могут оказаться.

– Если ты за князя не рвёшься, то они тебе не опасны.

Из волшебных предметов на самом дне нашлась ещё книга, обтянутая телячьей кожей. Толстая, видно, что старая. Вот только не открывалась она, как мы со Жданой не пытались заглянуть под её обложку.

Рассмотрев всё, я уложила вещи обратно, отложив только тёплую лисью шапку и рукавички. Место ещё оставалось, и туда я решила завтра убрать самые ценные из трав и ингредиентов. Других ценностей у меня не было.

Утром, взяв с собой настой от похмелья, отправилась вместе с подругой к дядьке Втораку. Он моему подарку обрадовался, выпил настой не откладывая.

– Вот спасибо тебе, Даринушка.Спасла ты меня. Давненько я так не гулял. Только если вы, девчонки, моих гостей увидеть хотели, то опоздали. Ушли они к старосте, за своими лошадьми поухаживать.

– Да нет, дядька Вторак, мы к тебе. Дарина про стольный град, про князя, про Отбор поспрошать хотела.

Жлана пихнула меня локтем в бок, понукая к действию.

– Мне староста предлагает на Отбор с княжьими людьми отправиться. Вот я и хотела с вами посоветоваться.

– Да, вспоминаю, он мне что-то такое говорил. Ещё предлагал с тобой весточку сыну отправить. Сидайте тогда, девчонки, в ногах правды нет. Спрашивай, Дарина, об чём тебе вперёд говорить.

– Возьмут ли меня на Отбор? Я ведь не боярская али купеческая дочь. Мать моя деревенская ведьма.

– Непростая у тебя матушка была. Это всякий скажет, кто её видел.

– А кто её там видел?

– Тут ты права. В стольном граде никто твою матушку не знал, рода-племени своего ты не ведаешь, что ты знатного рода никому не докажешь, – дядька Вторак помолчал, погладил седую бороду и продолжил. – Но принять в нём участие ты можешь. В правилах, что издавна заведены, нигде не сказано, что лишь знатные да богатые к нему допускаются. Оговорено только, что у девицы должен быть дар магический, а у тебя он есть. Пусть и не сильный. Большие Грязи, хоть и деревня, но земли вольные. От нас туда других участниц не будет, так что права не брать тебя устроители не имеют. Разве что сам князь может тебе от ворот поворот дать.

– Ну, это когда ещё будет! Девиц там много приедет, так что нашу Дарину он не скоро заприметит! – весело воскликнула Ждана. – Дядька Вторак, а ты князя нашего видел? Какой он?

– Видел, – важно кивнул Вторак, – только он тогда ещё мальчонкой был. Беленький, как одуванчик, а глаза голубые, что твои васильки. Должен красивым вырасти. Родители то у него красивые были. И вырос он, люди говорят, человеком неплохим, правителем хорошим. Только жениться не хочет. Это его матушка невесту искать заставляет. Один раз он уже по её указке женился, да видно не понравился ему тогда матушкин выбор. Теперь хочет сам выбрать.

– А что с его женой случилось?

– Родами умерла. Девочку родила, а сама не выжила.

– Ужас какой! – ахнула Ждана.

– А княгиня-матушка какая? – спросила я.

– Она женщина неплохая, умная, справедливая. Только командовать любит. Она сразу такой была, а после гибели супруга, прежнего князя, когда ей пришлось самой править, пока сын подрос, так и вовсе хочет, чтобы всё по её было.

– А сын что, с матушкой не спорит? – с любопытством спросила Ждана.

– К княжеским заботам он матушку последние годы не особо допускает, так она в домашних делах отыгрывается. Княжьи люди говорят, в этот раз она князя-батюшку жениться обязательно заставит. Ты, Дарина, коли поедешь, осторожней там будь. За то, чтобы с князем рядом, на престол сесть, настоящая битва будет! А ты к таким паучьим играм не приучена. Пропадёшь.

– Да я в княгини не мечу. Мне бы только перезимовать, а там я уж как-нибудь к делу прибьюсь.

ГЛАВА 4

Дорога в стольный град подходила к концу. Позади остались десять дней непростого пути. Я промёрзла за это время так, что на постоялых дворах хотелось не то что на печь, а в печь забраться. А лучше, конечно, в баньке попариться. Но в пути баня оставалась несбыточной мечтой.

Хоть у меня получилось подружиться со спутниками, они так спешили вернуться в Красноцветинск до того, как вьюги и метели окончательно заметут пути-дороги, что на мои робкие намёки задержаться в одной из деревенек, никто не поддался.

И вот в золотом полуденном свете среди сверкающих снегов вдали показались каменные стены и островерхие башни, окружающие город. Сады, в честь цветения которых столица получила своё имя, сейчас стояли голыми и деревянные домишки, что притулились возле каменных стен, были хорошо видны. Я бы лучше остановилась в таком, чем ехать в пугающее многолюдье большого города.

Насмотрелась уже по дороге. Мне становилось не по себе, когда въезжая в очередной город, видела на улицах народу больше, чем в Грязях набиралось на праздники, когда все жители выходили на площадь одновременно. И ни одного знакомого лица! А дома какие большие в тех городах встречались: в два, а то и в три этажа!

Хорошо дядька Гризодуб, старший среди княжьих слуг, я ему лечила в дороге боль в суставах, взял меня под своё крыло, в обиду никому не давал и объяснял всё. Так что к Красноцветинску я подъезжала уже немного представляя, что там меня ждёт. Хоть матушка и показывала в блюдечке другие края и земли, я только в дороге поняла и прочувствовала, как велик и многолюден мир. От этого в душе поселились опаска и восторг. И чем ближе становился конец путешествия, тем страшнее становилось, тем больше сомневалась в том, что меня возьмут на Отбор.

Повозку с княжьими слугами пропустили в ворота без очереди.

– Ну что, едем вначале к Завиду? – спросил Гризодуб.

– Ой, спасибочки, что согласились меня до него доставить, а то сама я здесь в жизни никого не найду.

Прежде чем отправляться на княжий двор я надеялась привести себя в порядок у сына Вторака, а то после долгой дороги была усталой, грязной, в потёртой одежде. Да только ничего из этого не вышло. Завид обрадовался весточке от отца, а вот жена его Беляна посмотрела недовольно и спросила:

– А надолго ли ты к нам, девонька?

И сразу стало ясно, что мне тут не обрадуются, если решу задержаться.

– Ненадолго. Отдохну сегодня, а завтра на княжеский двор отправлюсь. Я ж на Отбор приехала.

Осмотрела меня Беляна с головы до ног и так усмехнулась, что понятно стало – считает она Дарину дурочкой деревенской. Но вслух сказала иное:

– Если на Отбор, то поспешать надобно. Сегодня последний день, когда в невесты записывают. Так что ты вначале туда отправляйся. Сюда вернёшься если тебе от ворот поворот дадут.

Она тяжело вздохнула, и я поняла: дочь купеческая не сомневается в моём возвращении. Почему-то насмешка Беляны и жалость пополам с неловкостью в глазах Завида прогнали страх. Взяла досада и желание доказать им: я вовсе не деревенская дурочка!

– Что ж, тогда увидимся после Отбора. Я приму в нём участие!

Решимости хватило ровно до того момента, как увидела целую очередь из карет и подвод у высокого терема на княжеском подворье. И какие нарядные девицы с мамками и няньками в тот терем заходят. И какие красавицы со слезами тот терем покидают.

Дрогнула я, захотелось убежать и спрятаться, но дядька Гризодуб подбодрил:

– Не боись, девка. Не убьют тебя тут. Ты так далеко забралась, что стыдно отступать даже не испытав судьбу. Шагай, я тебя тут с твоими вещами в повозке подожду.

И точно. Куда деваться? Не на улицу же идти? Взошла по резному крыльцу в сени, а там и в зал большой. А в зале том посередине стол стоит. За столом думный дьяк сидит, всех девиц переписывает.