Елена Машкова – Сквозь времена. Том 1 (страница 10)

Серафим, неожиданно для самого себя, выпрямился:

– Ну, раз надо – пошли смотреть.

Демьян Петрович аж подпрыгнул от радости. Не давая соседу передумать, он быстро собрал инструменты и повёл его к свинарнику.

– Только давай без выпивки, а? – на ходу бросил Демьян Петрович. – Дело серьёзное, без тебя никак не разберёмся.

Серафим молча кивнул. В его голове крутилась мысль о насосе, и странное чувство ответственности вдруг охватило его, то чувство – когда он нужен, когда от него зависит работа целого хозяйства.

На свиноферме их встретила целая толпа свинарок.

– О-о-о, никак сам Серафим пожаловал! – заголосили бабы, вытирая руки о передники.

– Здорово, бабоньки! – пробасил Серафим, стараясь не смотреть в их сторону.

– А мы уж думали, насос так и будет стоять! – засмеялась Марья. – Без тебя, милай, никак!

– Да ну вас, – буркнул Серафим, направляясь к агрегату.

– Эй, Серафим, а правда, что ты в молодости такой был – ух! – подмигнула ему молодка Настя.

Бабы загоготали, а Серафим только фыркнул:

– Да весь вышел. Давайте не мешайте, делом займёмся.

Пока он возился с насосом, бабы не умолкали:

– А помнишь, Серафим, как ты в прошлом годе…

– Тихо вы!

Серафим отошёл от насоса, вытирая грязные руки о передник.

– Ну что, бабоньки, включайте! – пробасил он, отходя в сторону.

Демьян Петрович щёлкнул рубильником. Насос натужно закашлял, заурчал, а потом вдруг ожил – и по трубам побежала жижа. Женщины ахнули от радости, когда в кормушки полился корм.

– Работает! Работает! – заголосили свинарки, хлопая в ладоши.

Демьян Петрович бросился к Серафиму, схватил его руку:

– Серафим, да ты просто волшебник! Век не забуду! Без тебя бы пропали!

Бабы окружили его, благодаря, но Серафим только отмахивался:

– Да чего там… Работа как работа.

Лицо его впервые за долгое время разгладилось, в глазах появилась какая-то новая, почти человеческая теплота. Но вдруг он помрачнел, огляделся по сторонам:

– Ты это… Демьян… У Глашки-то свадьба сегодня. Может, есть чего к столу? Сам знаешь – в доме шаром покати…

Демьян Петрович на секунду замер, потом хлопнул себя по лбу:

– Эх, Серафим! Как я мог забыть! Конечно, будет! Сейчас же распоряжусь, чтобы собрали! Для такой работы и для дочки твоей – не жалко!

Свинарки закивали, зашушукались – каждая хотела внести свою лепту в свадебный стол Глафиры. А Серафим, почувствовав себя не пьяницей и скандалистом, а человеком, нужным людям, тяжело вздохнул и побрёл к выходу.

Демьян Петрович сделал едва заметный знак Марье, и та, поняв без слов, быстро скользнула в подсобку, где хранились запасы кормов и мясо. Через минуту она вернулась, бережно неся что-то, завёрнутое в чистую мешковину.

– Вот, Серафим, прими от всего нашего коллектива, – пробасил Демьян, принимая из рук Марьи увесистый свёрток. – Свинина – дело серьёзное, к свадьбе самое то будет.

Серафим принял подарок тяжёлыми руками, даже не пытаясь скрыть удивление.

– Ну… спасибо, – выдавил он наконец. – Приму.

Марья, улыбаясь, добавила:

– Глафире поклон передай. Пусть живёт да поживает, счастья девичьего не теряет.

Серафим кивнул, прижимая свёрток к груди, и, не проронив больше ни слова, направился к выходу. За его спиной бабы перешёптывались, а Демьян Петрович, глядя вслед уходящему, удовлетворённо кивнул:

– Может, и человеком ещё станет…

А Марья, вздохнув, покачала головой:

– Дай-то бог, чтобы свадьба эта Глафире счастье принесла, а не горе…

Варвара Петровна стояла у окна конторы, наблюдая за происходящим во дворе. Её тонкие пальцы нервно перебирали бухгалтерские книги, а в душе нарастала тревога. Разговор у калитки с Клавдией, тихие слёзы Глафиры, грубые окрики Серафима – всё это складывалось в печальную картину будущей судьбы девушки.

«Как же так? – думала Варвара, прижимая руку к груди. – В наше время, когда страна восстанавливается, когда женщины получают права, когда образование доступно – и такая судьба для девушки. Выйти замуж за Фрола, который, говорят, не лучше её отца. Это же каторга, а не жизнь».

Она помнила, как сама когда-то приехала в эту деревню. Как старалась привить местным женщинам тягу к знаниям, как организовывала кружки, читала лекции. Но против традиций, против устоев, против бедности – бороться было сложно.

Решительно отложив бумаги, Варвара подошла к Дарье, которая усердно натирала пол до блеска.

– Дарья, – начала она мягко, – я хочу поговорить с тобой о Глафире.

Дарья подняла голову, и в её глазах вспыхнул недобрый огонёк.

– А что не так с Глафирой? – процедила она. – Её замуж выдают, как положено.

– Послушай, – Варвара понизила голос, – я знаю, что жизнь у вас тяжёлая, но этот брак… Может, стоит подумать о других вариантах?

Дарья выпрямилась, схватив швабру покрепче:

– Какие ещё варианты? В город ей идти? Так там работы нет. В учителя подаваться? Так кто её возьмёт без образования? А Фрол – мужик работящий, хозяйство крепкое. Что ещё надо?

Варвара вздохнула, понимая, что её слова здесь бессильны. Традиции, бедность, страх перед будущим – всё это сковывало судьбы деревенских девушек крепче любых цепей.

– Просто подумайте, – тихо сказала она, отходя от Дарьи. – Подумайте о будущем вашей дочери.

Но Дарья уже отвернулась, продолжая свою работу, словно разговор её не касался.

Анька закончила все дела на ферме раньше обычного. Она подошла к Марфе, которая доила последнюю корову:

– Марфа, у меня сегодня свадьба у сестры… Не могла бы ты дать кувшин молока? Дома совсем нечего на стол поставить.

Марфа, не отрываясь от работы, внимательно посмотрела на девушку:

– Ох, девка, не нравится мне эта свадьба… Глашка-то не рада, я ж вижу.

Она отставила подойник, пошла в молочную. Вскоре вернулась с полным кувшином, завернутым в чистую тряпицу:

– На, только под кофту спрячь. Не свети особо в деревне. И слушай меня, девка…

Марфа наклонилась к Аньке, понизив голос:

– Себя береги от воли матери. Гляди в оба, может, твоё счастье где-то рядом ходит. Не торопись замуж, пока сама не захочешь.

Анька благодарно кивнула, прижимая кувшин к груди:

– Спасибо вам, Марфа. Век не забуду.

– То-то же, – улыбнулась женщина. – И помни мои слова. В жизни всегда есть выбор, девка. Главное – не упустить его.

Анька, пряча кувшин под передником, тихо вышла со двора фермы, обдумывая слова Марфы. В её душе впервые за долгое время затеплилась надежда на что-то хорошее.

Анька вбежала в избу, тяжело дыша после быстрой ходьбы. Глафира сидела у окна, нервно сжимая край подола своего свадебного платья.