Елена Малиновская – Череп в холодильнике (страница 56)

Я чуть не подавилась от этой угрозы. Недоверчиво уставилась на Оливию, сперва решив, будто ослышалась.

– И не глазей на меня с таким недоумением. – Оливия недовольно цокнула языком. – Ричард мне как сын. Знаешь, поди, как ему с родителями не повезло. Да и вообще жизнь сурово с ним обошлась. Одна история с его невестой чего стоит. Ух, попалась бы мне эта Магдалла!

И Оливия мечтательно прищурилась и весьма недвусмысленно стукнула кулаком в раскрытую ладонь другой руки.

– Ты себе не представляешь, чего мне стоило его из депрессии вытащить, – продолжила она через пару секунд. – Мне да его черепушке. Кстати, а где этот вредный Йорк? Давно с ним не беседовала. Соскучилась даже.

– Здесь я, – неожиданно раздалось из-под кровати.

– Ага! – Оливия с потрясающей для ее комплекции шустростью нырнула под кровать. Мгновение – и череп с горящими в глубине зелеными огоньками был водружен на постель.

– Йорк! – взвизгнула Ривия, которая как раз зашла в спальню.

Я напряглась, ожидая, что девочка сейчас зальется горючими слезами, испугавшись вида черепа. Но Ривия, которая все-таки натянула на себя легкое платьице, взвизгнула еще раз, да так, что у меня в ушах препротивно зазвенело. И кинулась к черепу. Подхватила его на руки и закружила по комнате в танце.

– Ой, прекрати! – Йорк самым натуральным образом захныкал. – Немедленно прекрати, вредная девчонка! Меня сейчас тошнить начнет!

Я не выдержала и захихикала. Череп, которого укачало… Одно радует: содержимое желудка у него не может попроситься наружу за неимением оного.

Впрочем, почти сразу я перестала улыбаться, захваченная новой мыслью.

– А что ты делал под моей кроватью? – сурово вопросила я.

– Уж не подумай, что сам пришел, – огрызнулся Йорк. – Ног-то у меня нету. Меня Ричард сюда положил.

Ривия между тем остановилась и принялась наглаживать череп. Судя по всему, ему это понравилось, потому что зеленые огоньки в глубине глазниц приобрели насыщенный изумрудный оттенок, и Йорк чуть ли не замурлыкал от удовольствия.

– Затылок еще почеши, – хрипло попросил он.

Ривия исполнила его просьбу, и череп глухо заурчал, словно объевшийся сметаной голодный дворовый кот.

– Зачем? – не отставала я. – Зачем Ричард засунул тебя под мою кровать?

– Хотел узнать, о чем с тобой дознаватель беседовать будет, – честно признался череп, явно не видя в этом ничего предосудительного.

Я онемела от возмущения. Ричард вздумал шпионить за мной?

– Так, – сурово сказала Оливия.

Подошла к Ривии и отняла у нее череп. Девочка немедленно скуксилась, собираясь разреветься, но Оливия с ловкостью фокусника выудила из своего декольте леденец, и Ривия тут же жадно вцепилась в него, забыв о Йорке.

– Вот именно об этом я и говорю, – продолжила Оливия. Подошла к кровати и положила череп рядом с моей перебинтованной рукой. – Милочка, не вздумай морочить голову Ричарду! И плевать мне на то, что ты якобы боевой маг. Поверь, я сумею как следует накостылять тебе.

– Ничего не понимаю! – возмущенно заявила я. – О чем вы вообще говорите? Ричард – мой компаньон. Мы с ним друзья. И вообще, с его стороны очень некрасиво подслушивать мои разговоры…

– Она ничего не понимает, – перебил меня Йорк, обращаясь к Оливии. – Дуб дубом во всем, что касается отношений. До смешного доходит. Да, кстати, и она влюблена в Ричарда по уши.

– Правда? – удивилась та. – А почему тогда ему голову морочила все эти годы?

– Так, прекратите оба! – На мои глаза навернулись злые слезы досады, поскольку череп только что выдал мой самый главный секрет. – Ни в кого я не влюблена! И вообще, Ричард – мой друг!

– Полагаю, теперь тебе с ним дружить будет еще приятнее, – с какой-то странной обвиняющей интонацией произнесла Оливия. – Ведь теперь Ричард – более чем обеспеченный человек. Небось спишь и видишь, как бы к нему в постель прыгнуть. А сама дознавателю глазки при этом строишь. Я‑то видела, как он около твоей постели хлопотал, пока ты бока отлеживала. Знай: если ты Ричарду сердце разобьешь, то я в ответ разобью тебе морду лица!

– Да в чем вы меня подозреваете? – Я устала лежать и выслушивать потоки необоснованных обвинений. Поэтому решительно откинула прочь одеяло, благо лежала не нагишом, а в одной из рубашек Ричарда, которую тот, по всей видимости, в очередной раз одолжил мне, пока я была без сознания.

Интересно, а кто меня переодевал? Ричард или Фарлей? И от этой мысли я невольно покраснела.

– Да не боись, это я тебя ворочала, пока ты в отключке была, – успокоила меня Оливия, без особых проблем угадав причину моего внезапного смущения. Усмехнулась, добавив: – Белобрысый ищейка, правда, все рвался мне помочь. Ух, как они поцапались с Ричардом. Я всерьез думала, что до мордобития дело дойдет. – И тут же без всякого предупреждения резко изменила тему: – Потому и говорю: не смей глазки этому блондинчику строить! Особенно при Ричарде!

– Даже не думала, – обиженно фыркнула я и осторожно поднялась на ноги.

Повертела головой из стороны в сторону, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Так, вроде бы в обморок я падать не собираюсь. И это уже радует. Небольшая слабость ощущается, правда, но это и неудивительно после двух суток сна.

– А почему вы сказали, что Ричард сейчас обеспеченный человек? – поинтересовалась я, неторопливо пройдясь по комнате и мимоходом заметив, как на мое место поторопилась бухнуться Ривия, которая опять вцепилась в череп мертвой хваткой.

Судя по тому, каким раздраженным изумрудным огнем полыхнули глазницы несчастного Йорка, он не пришел от этого в восторг. Но череп лишь недовольно фыркнул.

– А ты разве не знаешь? – удивилась Оливия.

– Смею напомнить, что я очнулась полчаса как, – огрызнулась я. – А до этого два дня лежала бревно бревном. – Запнулась и хмуро добавила: – И вообще, жрать хочу!

Мой живот в этот же момент издал громкое голодное бурчание, подтвердив тем самым мои слова.

– Ладно уж, покормлю тебя, – милостиво предложила Оливия. – И впрямь, тоща ты больно, настоящий ходячий скелет. Идем на кухню. Заодно и поведаю, какая ты удачливая девица.

Я – удачливая девица? Не сказала бы. По-моему, в моей жизни происходят одни несчастья в последнее время.

Но я не стала спорить, а поспешила за Оливией. Самой интересно, с чего вдруг она решила, будто мне в чем-то повезло.

Спустя несколько минут я уже сидела перед полной тарелкой обжигающе горячей каши с мясом и торопливо насыщалась.

– В общем, баронесса Эмилия была так впечатлена твоей отвагой и мужеством, что отписала тебе треть своего состояния, – завершила Оливия свой рассказ. – Еще треть получил гроштерский сиротский приют. Остаток денег и дом – Ричард.

– Эмилия еще сто раз может переменить свое решение, – с сомнением ответила я и зачерпнула полную ложку каши. Неприлично прошамкала с полным ртом: – Насколько я помню, завещание возможно переписать в любой момент.

– Завещание, но не дарственную, – возразила Оливия. – А бабулька составила именно дарственную. Сказала, что, мол, деньги принесли ей одни несчастья. Уж очень ее подкосило известие о предательстве этих крыс Ребекки и Магдаллы. Кстати, сама она вроде как удалилась в какой-то монастырь. Намерена остаток жизни провести в молитвах.

Некоторое время я ела молча, почти не чувствуя вкуса пищи. Мои челюсти работали машинально, пока я пыталась осмыслить полученную информацию.

То бишь получается, что я теперь – богатая особа? Хм-м…

– Ну хоть адвокату будет чем заплатить, – наконец с затаенной надеждой выдохнула я.

– Адвокату? – переспросила Оливия. – Ты это о чем, деточка?

Я так и не поняла, что случилось в следующий момент. Наверное, у Оливии был дар расположить к себе человека. Недаром ведь и Ричард в свое время доверился ей. Или же, что вероятнее всего, я просто устала хранить свою постыдную тайну. Но неожиданно слова полились из меня нескончаемым потоком.

Я говорила и говорила, перескакивая с одного на другое, а слезы капали в забытую кашу.

Оливия слушала меня внимательно, ни разу не перебив. А я не смотрела на нее, уставившись в стол. Мой голос звучал словно издалека, как будто это не я рассказывала сейчас невеселую историю своей жизни.

– Вот урод! – лишь однажды вырвалось у Оливии, когда я упомянула Ульриха и те жуткие ночи, проведенные рядом с ним.

Я чуть слышно всхлипнула и затараторила еще быстрее, глотая слова. О ноже, спрятанном под подушку. О том, как я раз за разом ожесточенно полосовала тьму, окутавшую меня. О бегстве в столицу. О моей благодетельнице. И о страшном разговоре с Фарлеем и его обещании все вызнать.

Наконец, я замолчала. Задумчиво провела ложкой по уже остывшей каше и так резко отодвинула тарелку, что чуть не перевернула ее. Есть больше не хотелось.

– Значит, вот оно как, – медленно протянула Оливия.

Я искоса глянула на нее. Женщина сидела напротив меня, поставив локти на стол, и пальцами массировала себе виски, словно страдала от невыносимой головной боли.

– Ричард знает? – спросила она и тут же ответила за меня: – Конечно же, нет. Дурочка, почему ему не рассказала? Он бы придумал, как поступить.

– Боялась, – негромко призналась я. – Кому нужна настолько проблемная помощница?

– Глупышка! – Оливия аж затрясла своим бюстом от негодования. – Плохо ты знаешь Ричарда и его отношение к тебе. Поверь, он бы из кожи вон выпрыгнул, но придумал бы что-нибудь.