Элена Макнамара – Вип пациент (страница 68)

– Обещаю.

– Я серьёзно, Амир, – говорит строго.

– Я тоже серьёзно, Ева.

Хочется сказать что-то ещё – что я рад её слышать, что жду завтрашнего дня не из-за финала, что эти несколько часов до матча будут тянуться вечность. Но вместо этого просто спрашиваю:

– Ты как?

– Нормально. Работала весь день. Пыталась не думать... о тебе.

От её признания моё сердце начинает частить.

– Получилось не думать?

– Нет.

– У меня тоже не получается.

Несколько секунд молчим.

– Ладно, – говорит она наконец. – Отдыхай. Тебе завтра кубок выигрывать.

– Ева.

– Что?

– Спасибо, что позвонила.

– Спокойной ночи, Амир.

И сбрасывает.

Сижу, глядя на погасший экран. Сохраняю номер и пишу ей сообщение: «Спокойной ночи». Отправляю. Ответ приходит через минуту – просто эмодзи луны.

Этого достаточно.

Завтра финал. И она будет там.

Глава 39. Финал.

Ева

Десять лет назад

Возвращаемся с кладбища молча. Амир ведёт машину, я смотрю в окно. Серое небо, серые дома, серый асфальт после дождя. Всё серое, как и должно быть на похоронах.

Бабушки больше нет.

Три дня назад она просто не проснулась. Второй инсульт, обширный. Врачи сказали – не мучилась. Как будто это должно утешать.

Амир паркуется у своего дома. Выходит, открывает мне дверь. Я двигаюсь на автомате – ноги несут, руки делают что-то, а голова пустая. Так проще.

В квартире он усаживает меня на диван, укрывает пледом. Уходит на кухню, гремит там чем-то. Возвращается с двумя чашками.

– Чай. Сладкий. Пей.

Беру чашку. Руки не дрожат – я уже три дня как окаменела.

Амир садится рядом. Близко, но не касается. Ждёт, пока я сама потянусь к нему. Но я не тянусь. Не могу.

– Ева, – он берёт мою руку, переплетает наши пальцы, – я должен тебе кое-что сказать.

Поднимаю глаза. У него странное лицо – виноватое и радостное одновременно. Как будто не знает, какую эмоцию выбрать.

– Я неделю с этим хожу. Ждал подходящего момента, а его всё не было. Но... – он сжимает мою руку крепче. – Мне предложили контракт. NHL. «Лос-Анджелес Кингз».

Знаю. Я уже знаю. Фотография с вечеринки до сих пор стоит перед глазами. «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В NHL, САФИН!»

Но он не знает, что я знаю.

– Амир, это... – выдавливаю улыбку, и губы слушаются, хотя внутри всё мёртвое. – Это прекрасно. Я так рада за тебя.

– Правда? – он заглядывает мне в лицо, ищет что-то. – Ты же понимаешь, что это значит? Мы уедем. Вместе. Америка, Ева. Новая жизнь.

Киваю.

– Да. Конечно. Мы уедем.

– Теперь тебя ничего здесь не держит, – он говорит это мягко, осторожно. Боится обидеть. – Бабушки больше нет. Ты свободна.

Свободна.

Даня в больнице. Ждёт, когда я его заберу. Мы договорились – клиника в Краснодаре, реабилитация, новая жизнь. Только мы вдвоём.

«Не бросай меня, Ева».

Амир не знает. Никто не знает.

– Да, – говорю ровно. – Теперь ничего не держит.

Он обнимает меня, прижимает к себе. Целует в макушку.

– Через неделю свадьба. А потом – Америка. Мы справимся. Слышишь? Всё будет хорошо.

Закрываю глаза. Вдыхаю его запах, запоминая.

– Я люблю тебя, – шепчет он.

– Я тебя тоже.

И это правда. Я люблю его так сильно, что готова отпустить.

Ночью лежу без сна. Амир спит рядом, дышит ровно, спокойно. Его рука на моей талии, тяжёлая, тёплая.

Если скажу про Даню – он останется. Откажется от контракта. Скажет: «Мы справимся вместе». И я знаю – он будет так думать искренне. Но через год, через два, через пять... посмотрит на меня – и увидит женщину, которая отняла у него мечту.

Сообщение от Данияры всё ещё в телефоне. «Этот контракт – его последний шанс».

Последний шанс.

Осторожно выбираюсь из-под его руки. Он шевелится, бормочет что-то, но не просыпается. Сажусь на край кровати и долго смотрю на него – на эти плечи, на линию челюсти, на длинные ресницы. На лицо человека, которого люблю больше всего на свете.

Медленно стягиваю кольцо с пальца. Слёзы душат.

Кладу кольцо на тумбочку рядом с его часами.

Одеваюсь бесшумно.

У двери оборачиваюсь. Он по-прежнему спит. Рука лежит на том месте, где только что была я.

И ухожу.

Наши дни

Рабочий день тянется бесконечно. Обход, консультации, документы – всё как обычно, но я постоянно смотрю на часы. Половина шестого. Ещё полтора часа.

В ординаторской достаю из сумки платье. Тёмно-синее, кашемировое, с высоким горлом – для хоккея в самый раз. Туфли на небольшом каблуке. Серьги, которые надевала всего пару раз.