Элена Макнамара – Вип пациент (страница 70)
– Ты права, десять лет назад я совершила ошибку. Я ушла, не сказав ему ни слова. Решила за двоих. Думала, что так будет лучше для него.
Данияра приподнимает бровь, явно не ожидая от меня откровений.
– И я жалела об этом каждый день, – продолжаю ровным голосом. – Каждый. День. Просыпалась и жалела. Засыпала и жалела. Десять лет, Данияра. Десять лет я жила с этой дырой внутри.
– Трогательно, – она кривит губы. – И что теперь? Думаешь, можно просто вернуться и забрать его?
– Да.
Она моргает.
– Именно так я и думаю. Потому что сейчас я такой ошибки не совершу. Не уйду. Не отступлю. Не буду молчать.
– Ты не понимаешь...
– Нет. Это ты не понимаешь, – перебиваю резко.
Наклоняюсь к ней. Близко. Так, чтобы видеть каждую трещинку в её идеальном макияже.
– Я люблю его. Любила тогда, люблю сейчас. И я буду с ним. А ты – исчезнешь.
– Куда я исчезну? – она усмехается. – Мы с ним с детства вместе. Я была рядом, когда тебя не было. Буду рядом, когда ты снова сбежишь.
– Я не сбегу.
– Посмотрим.
– Нет. Ты посмотришь издалека. Из другого города. Из другой жизни. Мне плевать, как ты это устроишь. Но рядом с Амиром тебя больше не будет.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Трибуны вокруг гудят, где-то кричат болельщики – а мы сидим в своём пузыре из ненависти.
– Ты его не заслуживаешь, – цедит она.
– Может быть. Но это решать ему.
Данияра не двигается с места. Сидит, сложив руки на груди, и смотрит на меня с этой своей улыбкой. Только теперь в ней что-то хищное.
– Мы были любовниками, – говорит спокойно, почти буднично. – Десять лет, Ева. Десять лет он приходил ко мне. В Лос-Анджелесе, в Москве, везде. Пока ты строила карьеру, мы трахались. Я больше, чем друг. Но ты же и так это знаешь.
Мир замирает.
Любовники. Десять лет.
Данияра смотрит на меня, ждёт реакции.
– Конечно, знаешь, – кивает и отворачивается.
Девять с половиной лет назад
Полгода я держусь.
Полгода не ищу его имя в интернете. Не читаю спортивные новости. Отворачиваюсь от экрана, когда показывают хоккей. Краснодар стал нашим новым домом – мы продали бабушкину квартиру в Москве, купили двушку здесь. Я перевелась в местный медицинский, Даня восстанавливается, готовится вернуться в спорт. Жизнь идёт дальше.
Я почти убедила себя, что справилась. Почти...
Но жить без Амира – это как жить без воздуха. Нереально!
И я хочу его вернуть. Хочу позвонить, написать, объясниться.
– Смотри, какой красавчик.
Мы на практике, сидим в ординаторской. Однокурсница притащила какой-то журнал, листает его, хихикает. Суёт мне под нос.
– Хоккеист. Русский, представляешь? В Америке играет.
На развороте – Амир. В форме «Лос-Анджелес Кингз».
Рядом с ним – Данияра. Красное платье, рука на его локте, улыбка в камеру.
«Русская звезда НХЛ и его прекрасная спутница: новая пара Лос-Анджелеса».
В груди разрастается чёрная дыра.
Вечером сижу в нашей новой квартире и рыскаю по сети. Как маньяк. Статья за статьёй, фото за фото, ссылка за ссылкой. Даня на тренировке – он уже начал понемногу возвращаться к хоккей. Я одна со своим безумием.
«Сафин – открытие сезона».
«Блестящий дебют русского форварда».
«Модель Данияра Халилова сопровождает хоккеиста на всех мероприятиях».
И везде – она.
Данияра рядом с ним на улице.
Данияра держит его под руку на благотворительном вечере.
Данияра смеётся, глядя на него снизу вверх.
«Друзья детства или больше?»
«Источники утверждают, что пара живёт вместе».
Данияра, Данияра, Данияра...
Та самая, что была с ним на вечеринке в честь заключения контракта – когда он ещё ничего мне не сказал. Она там была, я – нет.
Та самая Данияра, которая прислала мне сообщение: «Этот контракт – его последний шанс».
Всегда рядом. До меня. Вместо меня. После меня.
Полгода. Всего полгода – и она уже греет ему постель.
А может, грела всегда? Может, я просто не хотела видеть?
Закрываю ноутбук. Сижу в темноте, смотрю в стену.
Внутри – дыра.
Я больше не ищу его имя. Не читаю новости. Не смотрю хоккей.
Никогда.
Глава 41. Перерубить канаты.
Третий период. Счёт 1:1. Выхожу на лёд и первое, что делаю – бросаю взгляд на трибуну.
Место Евы пустое.
Рвано вдыхаю, ремешок шлема душит.
Удивлён ли я, что её нет? Нет, ни черта! Потому что ещё во втором периоде я заметил Данияру в соседнем кресле. И то, как две женские фигуры склонились друг к другу, явно беседуя о чём-то.
Они не подруги, по душам болтать не будут. Данияра, блять, в своём репертуаре! И надо с ней заканчивать. Навсегда.
Выигрываю вбрасывание на автомате, пасую назад. Катаюсь, принимаю, отдаю. Тело работает само. И слава богу, потому что голова не здесь. Все мысли там, на трибуне, на пустом кресле, в глазах Евы, когда она смотрела на меня на льду.