Элена Макнамара – Вип пациент (страница 64)

Макс косится на меня, не поворачивая головы.

– Сколько?

– Сам пока не знаю. Но много.

– А на что? – он отпивает виски, ждёт.

На что... Хороший вопрос.

На то, чтобы забрать бабушку Евы в Америку. Снять там квартиру, обустроить. Сделать такую же, как её собственная. Те же стены, та же мебель. Нанять сиделку, врачей. Чтобы бабушка не заметила разницы.

Бред.

Я сам понимаю, что это бред. Бабушку нельзя перевозить. Она не переживёт перелёт. И даже если переживёт – чужая страна, чужой, сука, вид из окна. Это её убьёт быстрее любой болезни.

– Забей, – отмахиваюсь от бредовых мыслей. – Неважно.

– Странный ты стал, Сафин, – протягивает Макс, пьяно прищуриваясь. – Я вот чего не пойму – что тогда с первым контрактом случилось? Тебе же предлагали, я помню. А ты не улетел. И я, как бы, писал тебе... Но ты, походу, свалил из всех соцсетей. Или меня игнорил.

Да, я свалил. Падать на дно, не слыша жалости и не видя укора в глазах, было как-то легче. Даже если это были друзья.

– Не сошлись во взглядах, – отвечаю я.

– С кем не сошлись? С клубом?

– С судьбой.

Хмыкнув, он крутит стакан в руке.

– Может, дело в той самой Еве? Кто она, кстати?

Он даже не помнит, что я подкатывал к сестре Волжанского. И я не напоминаю об этом.

– Как-нибудь я вас познакомлю.

– Это серьёзно?

– Очень.

– А контракт? – задаёт вполне правильный вопрос.

Вздыхаю.

– Это тоже очень серьёзно. Я решаю.

– Это второй шанс, Амир, – говорит Макс, подливая себе ещё. – Понимаешь? Второй. Такого не бывает. Вообще. Никогда.

– Понимаю.

– Ну так не проеби его, – он поворачивается ко мне. – Воспользуйся. Чего бы тебе это ни стоило.

Смотрю на бассейн, на отражение огней в воде.

Чего бы ни стоило.

– Ладно, – Макс хлопает меня по плечу. – Погнали обратно. Там Громов уже штаны снимает.

– В смысле – снимает?

– В прямом смысле, Сафин. Пошли, пока он Данияру до инфаркта не довёл.

Усмехаюсь. Допиваю виски и захожу обратно в дом.

Наши дни

Сергей Борисович садится за стол, кладёт перед Евой папку с документами.

– Выписка, – говорит строго. – Подпишите, Ева Сергеевна.

Главврач, походу, решил устроить Еве взбучку за наш поцелуй. Поэтому я тут. Потому что не позволю!

Ева не двигается. Руки сцеплены на коленях, костяшки белые.

Курган сидит в углу на диване. Нога на ногу, пальцы барабанят по подлокотнику. Ждёт.

– То, что Вы видели, – говорю я, обращаясь к главврачу, – это недоразумение. Мы с Евой давно знакомы. Недоразумение – потому что случилось на её рабочем месте. Но давайте не будем раздувать из этого скандал.

Сергей Борисович поднимает на меня глаза.

– Амир Ринатович, меня не интересует Ваша личная жизнь. Меня интересует подпись лечащего врача на выписке. Вот прямо сейчас.

Пытается продавить Еву взглядом. Походу, его нагрели где-то выше...

– Ева Сергеевна?

– Я не могу это подписать, – говорит она тихо.

– Можете, – Курган подаётся вперёд. – Клуб берёт ответственность на себя. Всё задокументировано. Сафин дал согласие.

– Его согласие ничего не меняет с медицинской точки зрения, – теперь она огрызается.

– Меняет с юридической, – отрезает Курган.

Ева поворачивается ко мне. В глазах – что-то похожее на мольбу. Или на злость. Или всё вместе.

– Амир, ты уверен?

– Уверен.

Она всплёскивает руками.

Берёт ручку, открывает папку и размашисто подписывает.

Курган встаёт, сразу забирает документы.

– Тренировка в шесть вечера, – бросает мне. – Лёгкая, на раскатку. Не опаздывай.

И выходит.

Сергей Борисович откидывается в кресле, трёт переносицу. Наверное, он счастлив, что его сложный вип-пациент наконец-то выписан, и удалось избежать конфликта со спонсором.

Правда, счастливым главврач не выглядит.

– Можете идти, – говорит он устало. – Вам, Амир Ринатович, хорошей игры.

– Благодарю.

Выходим из кабинета.

Ева подходит к окну в конце коридора, устало опирается на подоконник. Плечи у неё опущены, взгляд где-то далеко. Выглядит так, будто не спала неделю.

Встаю перед ней. Наверное, слишком близко, учитывая, где мы находимся. Но кажется, даже Еве уже плевать на формальные нормы приличия.

Веду рукой по её предплечью. Медленно, от локтя к запястью.

– Вся ответственность на мне, – говорю твёрдо. – Хватит себя корить.

Она молчит. Её взгляд всё ещё плавает где-то в пространстве. Стены, пол, окно... Мимо меня. Наконец фокусируется. Смотрит мне в глаза и выдыхает: