Элена Макнамара – Вип пациент (страница 63)
На пороге – Сергей Борисович. Смотрит на нас, и удивление на его лице сменяется чем-то, похожим на ужас.
– Ева Сергеевна, – говорит медленно, – ко мне в кабинет. Сейчас.
Амир преграждает мне путь, закрывая своим телом от глаз Сергея Борисовича, и взрывается:
– А в этой, сука, клинике стучать не принято?
Глава 36. Это серьёзно.
Амир
Десять лет назад
Выезжаю за город, дорога петляет между соснами. Навигатор показывает, что ехать до места ещё десять минут.
Моя бэха давно нуждается в ремонте, но я всё никак не могу найти на это средств. Походу, что-то с коробкой, она время от времени пинается.
Матерюсь себе под нос, что Аварский забрался в самую жопу мира. Он скинул адрес и написал: «Жду». Без подробностей. Типичный Аварский.
Сворачиваю наконец на какую-то подъездную аллею, и присвистываю.
Перед мной особняк. Три этажа, панорамное остекление, подсветка фасада. Перед входом – штук пятнадцать тачек. Porsche, Mercedes, пара BMW. Целый автосалон.
Музыка, звучащая в доме, слышна даже здесь.
Какого хрена? Думал, посидим вдвоём, выпьем. А тут вечеринка на полсотни человек, похоже.
Иду к двери. Она распахивается раньше, чем успеваю позвонить.
– Сафин! – Макс стоит на пороге в белой рубашке, расстёгнутой на три верхние пуговицы, с бокалом в руке. – Заждались!
Обнимает меня, хлопает по спине.
– Ты сказал «в гости», – отстраняюсь, оглядывая толпу за его спиной. – Не говорил «на съезд».
– Сюрприз, братан. Не благодари, – он ухмыляется и тянет меня за локоть. – Давай, заходи. Все уже тут.
Втягивает меня внутрь. Холл размером с мою квартиру. Мрамор, лестница наверх, какая-то абстрактная хрень на стенах – наверное, должна изображать искусство.
– Неплохая халупа, – говорю, оглядываясь.
– А то, – Макс разводит руками. – Папаня расщедрился на юбилей. Говорит, негоже Аварскому в общаге ютиться.
– Ты жил в пентхаусе.
– Для него это общага, – он пожимает плечами, будто это всё объясняет.
Проходим в гостиную. Народу – не протолкнуться. На стене – растяжка: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В NHL, САФИН!»
Останавливаюсь и поворачиваюсь к Максу.
– Это что?
– Чего? Красиво же, – он делает невинное лицо.
– Я ещё не подписал контракт.
– Подпишешь. Куда ты денешься?
Хочу ответить – и вдруг замечаю... Данияру. Охреневаю, если честно. Она стоит у бара в коротком красном платье с бокалом шампанского в руке. Смотрит на меня и улыбается.
Все здороваются, протягивают руки, поздравляют...Пожимаю в ответ, благодарю... Наконец смотрю на Данияру и маню её пальцем. Она отлипает от барной стойки и идёт ко мне с совершенно невинным лицом, цокая каблуками по мрамору.
Подходит, приподнимается на цыпочки, целует меня в щёку. И тут же трёт пальцем по щеке, стирая помаду. Дёргаю головой, отстраняясь от её руки.
– Ты что здесь делаешь?
– О приезде знаменитого Аварского писали во всех СМИ, – говорит она, отступая на шаг. – А про возвращение Сафина – во всех американских. Сложить два и два несложно.
– Эта крошка меня в аэропорту встретила, – появившийся рядом Макс приобнимает её за плечи. – Стою, значит, у ленты, жду чемодан. А тут она. Шустрая. Говорит, раз уж ты прилетел, давай-ка, Сафину вечеринку замутим. В честь нового контракта.
Данияра скидывает его руку одним резким движением.
– Руки убрал, Аварский.
– Злая, – он делает вид, что обижен, но глаза смеются. – Люблю таких.
– Где Ева? – Данияра поворачивается ко мне, игнорируя Макса.
– Дома. С бабушкой.
– Бабушкой? – Данияра приподнимает бровь. – Она ещё жива?
Смотрю на неё предупреждающе.
– Ой, прости, – она прикрывает рот ладонью, но в глазах – ни капли раскаяния. – Я не то имела в виду. Просто она же старенькая совсем...
– Данияра, – обрываю её, – хватит.
Вдруг меня хватают за локоть, разворачивают. Лёха Громов – бывший сокомандник, центральный нападающий, душа любой компании.
– Сафин! – орёт он мне прямо в ухо. – В NHL, сукин сын! В NHL!
Кто-то суёт мне в руку стакан с виски. Кто-то хлопает по спине. Голоса сливаются в сплошной гул.
– За Амира!
– За нашего капитана!
– Покажи им там, как русские играют!
Пью. Улыбаюсь. Жму руки тем, кому ещё не пожал. Отвечаю на одни и те же вопросы – когда улетаешь, какая команда, сколько платят. А в голове одно: я ещё ничего не решил.
Через час башка гудит. Не от виски – от шума. Музыка долбит басами, пьяный Громов пытается танцевать на столе, требуя у Макса, чтобы он вызвал девчонок.
– Одной Данияры маловато для таких кабанов, как мы! – орёт Лёха.
Данияра фыркает, закатывая глаза. Её тут никто не тронет, она это знает.
Макс стягивает Лёху со стола, припечатывает телефон к его груди. Они что-то бурно обсуждают...
Выскальзываю на террасу. Надо позвонить Еве.
Границы участка скрываются где-то в темноте. Освещённые дорожки, бассейн с голубой подсветкой... Красиво живёт Аварский.
Облокотившись на перила, слушаю гудки. Ева не берёт. Она никогда не берёт, когда рядом с бабушкой. Потом перезванивает.
Дверь за спиной открывается. Оборачиваюсь. Макс. В одной руке бутылка виски, в другой два стакана.
– Чего сбежал? – спрашивает он, подходя ко мне.
– Подышать.
Он наливает виски в оба стакана, протягивает один мне. Встаёт рядом у перил, смотрит на бассейн. Стоим. Пьём. Молчим.
– Слушай, – говорю наконец. – Можешь денег одолжить? Много.
На самом деле это внезапно даже для меня самого. Не продумал ещё ничего.