Элена Макнамара – Вип пациент (страница 62)

Подхватив меня, укладывает на спину и нависает сверху. Смотрит так, будто я вот-вот исчезну.

– Я здесь, – шепчу, касаясь его лица. – Никуда не денусь.

Он стягивает с меня футболку. Медленно, осторожно. Целует ключицы, ведёт губами ниже. Расстёгивает джинсы, стягивает вместе с бельём.

Тянусь к его футболке, задираю её. Он помогает снять и отбрасывает куда-то в сторону. Моя ладонь ложится ему на грудь – горячая кожа, частое сердцебиение.

– Ева, – хрипит он.

И в одном этом слове – всё.

Стягиваю с него штаны. Он пинает их на пол, ложится на меня. Кожа к коже, тепло к теплу. Его вес придавливает – и это именно то, что мне нужно. Якорь. Опора.

Он входит медленно. Не торопится, даёт привыкнуть. Смотрит мне в глаза, и я вижу в них что-то такое, от чего сжимается горло.

– Люблю тебя, – шепчу я.

– Люблю, – отвечает он, начиная двигаться.

Медленно. Глубоко. Каждое движение – как признание. Каждый толчок – как обещание.

Обнимаю его ногами, притягивая ближе. Хочу, чтобы не осталось ни миллиметра между нами. Чтобы он заполнил всю пустоту, которая разрастается внутри меня.

– Ещё, – прошу я. – Пожалуйста.

Он ускоряется. Не грубо – отчаянно. Будто тоже боится что-то потерять. Будто держится за меня так же, как я за него.

Цепляясь за его плечи, впиваюсь ногтями. Он шипит, но не останавливается. Вколачивается глубже, сильнее.

– Амир... – голос срывается.

– Я здесь, – выдыхает мне в шею. – Я с тобой.

Волна накрывает резко, неожиданно. Выгибаюсь под ним, кричу что-то бессвязное. Он догоняет через секунду – вжимается до упора и глухо рычит, вздрагивая всем телом.

Лежим, не размыкая объятий. Тяжело дышим. Его лоб прижат к моему, наши носы соприкасаются.

– Мы поженимся, – шепчет он.

– Обязательно.

Он скатывается набок, тянет меня за собой. Укладывает на свою грудь, накрывает одеялом. Перебирает пальцами мои волосы – медленно, бездумно.

Лежим в тишине. За окном темнеет.

– Ты ведь помнишь Макса? – спрашивает вдруг.

– Макса?

– Аварского. Мы в одной команде были раньше. Он потом свалил из страны. Завтра прилетает, какие-то дела у него тут. Позвал нас в гости.

Приподнимаюсь, смотрю на него.

– Я не смогу. А ты, конечно, поезжай.

– Давай Данилу с бабушкой оставим. Я сам ему позвоню.

– Не надо, – качаю головой. – Даня сейчас сам за собой не может присмотреть.

– А что с ним, собственно? – Амир хмурится.

Неужели не видит?

– Он подсел, – выдыхаю тихо.

– На что?

– Если бы я знала.

Ложусь обратно на его грудь. Его руки обнимают крепче.

– Мы и с этим справимся, – говорит уверенно. – Я разрулю.

Закрываю глаза.

Верю ему.

Наши дни

– Я прошёл? – спрашивает Амир.

Он пышет негодованием.

Смотрю на результаты в планшете. Заминка при счёте, лёгкая потеря равновесия на развороте. Пауза перед последним словом.

– Пограничные результаты, – говорю честно. – Когнитивные функции в пределах нормы, но вестибулярка...

– Что с ней?

– Лёгкая нестабильность. На бытовом уровне не заметишь, но на льду, на скорости...

– Я справлюсь.

– Амир.

– Я справлюсь, – чеканит он. – Моё тело знает, что делать.

Хочу возразить, но он смотрит на меня этим своим упрямым взглядом, и слова застревают в горле.

– Ты должна выкинуть из памяти все слова Данияры, – говорит вдруг. – Она – не часть нашей истории.

Из меня вылетает весьма горькое “оо”. Она очень даже часть нашей истории.

Порываюсь отойти от Амира, но он ловит меня за плечи и притягивает к себе.

– Тебе просто нравится убегать, да? – рычит раздражённо.

– Я убегаю только от тебя, Амир.

О да, мне хочется не защищаться, а нападать. Потому что спустя столько лет я ни черта не жалею о своём поступке.

– В этот раз сбежать не получится, – теперь он говорит хрипло, завораживающе.

Мои колени вмиг становятся ватными.

– И почему? – выдыхаю я.

И звучит это с надеждой, чёрт возьми!

– Я догоню...

Эти слова выводят меня из равновесия окончательно.

Амир не даёт опомниться. Ловит мои губы и впивается в них жёстко, отчаянно, зло. Я отвечаю – потому что не могу не ответить. Потому что за десять лет ничего не изменилось.

Его руки на моей талии, мои пальцы в его волосах. Он прижимает меня к подоконнику, и я чувствую его всем телом – твёрдого, горячего, живого.

Неожиданно дверь палаты открывается. Отскакиваем друг от друга. Пульс грохочет в висках.