Элена Макнамара – Вип пациент (страница 44)
– Я тебя вырастила, – её голос становится жёстче. – Я тебя выучила. Ты мне должна.
Удар ниже пояса. Она знает, как это звучит. И всё равно говорит.
– Обещаю, – выдавливаю тихо.
Ещё одно обещание. Ещё одна тайна. Ещё один кирпич в стене между мной и Амиром.
Эта стена может стать непробиваемой.
Глава 24. Судьба.
Амир
Наши дни
Выезжаю из трубы МРТ. Лаборант заходит в помещение, помогает снять наушники.
– Как себя чувствуете? Голова не кружится?
– Нормально.
– Отлично. Можете одеваться, доктор Волжанская ждёт Вас в коридоре.
Одеваюсь, выхожу. Ева стоит у стены, листает что-то в телефоне. Халат застёгнут на все пуговицы, волосы собраны в тугой хвост.
Утром она выглядела иначе – мягче, несмотря на тяжесть, повисшую между нами.
Поднимает глаза. Лицо непроницаемое.
– Как себя чувствуете? – спрашивает официальным тоном.
«Вы». Понятно...
– Нормально. Голова не кружится, если Вы об этом, доктор.
Она убирает телефон в карман.
– Идёмте. По дороге расскажу о предварительных результатах.
Плетусь за ней. Ева идёт чуть впереди, спина прямая, напряжённая. Хочется схватить её за плечи, развернуть, встряхнуть. Спросить, какого чёрта она делает вид, что ничего не было.
– На снимках видно защемление нерва в грудном отделе, – произносит, не сбавляя шага. – Это может объяснять панические атаки. Нарушается иннервация, вегетативная система даёт сбой.
– И что это значит?
– Значит, что мы с психиатром Дмитриевым будем разбираться в ситуации вместе. Он подключится к твоему случаю.
«Твоему». Уже не «Вашему». Хоть что-то.
– То есть ты меня в итоге не сплавляешь к какой-то там Харитоновой?
Она на секунду сбивается с шага.
– Не сплавляю.
– Почему?
– Харитонова уволилась.
– А если бы не уволилась?
Молча идёт дальше. Коридор пустой – обеденное время. Доходим до моей палаты. Ева останавливается у двери, смотрит на часы.
– Сейчас принесут обед. Поешь.
Разворачивается, чтобы уйти. Ловлю её за руку. Она дёргается, но я держу крепко. Быстрым движением прижимаю её спиной к двери и упираюсь ладонями по обе стороны от головы.
– Что, вообще ничего не почувствовала? – шепчу ей на ухо.
– Нет.
Голос ровный, но я вижу, как пульсирует жилка на шее. Врёт.
– А я почувствовал, – признаюсь честно. – Много чего. И продолжаю об этом думать.
– Десять лет – долгий срок, Амир, – она смотрит мне в глаза. – Время, знаешь ли, лечит.
– От чего? – наклоняюсь ближе. – От твоего побега? От того, что ты даже не попыталась объяснить...
– От всего, – перебивает она. – Амир, отпусти. На нас люди смотрят.
Не отпускаю.
– Амир...
Чувствую, как её рука скользит за спину. Нащупывает дверную ручку, нажимает на неё – и дверь распахивается внутрь. Мы оба влетаем в палату. Еле успеваю её подхватить. И замираю.
На моей кровати сидит Данияра. Закинув ногу на ногу, листает что-то в телефоне. Чёрный брючный костюм, каблуки, идеальная укладка.
Она поднимает голову. Её взгляд скользит по мне, по Еве, по моим рукам на её талии.
– Амир, – говорит спокойно, без улыбки. – Я смотрю, ты быстро оклемался.
Отпускаю Еву. Делаю шаг в сторону.
– Данияра, какого чёрта ты здесь делаешь?
– Прилетела тебя проведать.
Она встаёт, убирает телефон в сумку.
– Твоя мать с ума сходит.
– Мать не знает, что я в больнице.
– Теперь знает, – Данияра пожимает плечами. – Кто-то из клуба ей позвонил. То ли менеджер, то ли кто-то из руководства. Она в панике набрала мне.
Курган. Сука. Или кто-то из его людей.
– И ты сразу в самолёт? – скептически выгибаю бровь.
С Даниярой мы видимся редко, она чаще всего в Италии. Удивительно, что судьба-сука решила собрать нас троих в этой палате.
– А что мне ещё оставалось? – её губы вздрагивают. – Гульнара просила присмотреть. Ты же знаешь, она сама летать боится. Да и я чуть с ума не сошла, когда узнала, что ты в больнице. Я тебе звонила, Амир! Раз десять звонила.
Это так. Но мне как-то не до разговоров с ней было.
Данияра вдруг поворачивается к Еве. Смотрит на неё долго, оценивающе. И вдруг улыбается – одними губами. Узнала само собой.
– Ева Волжанская. Надо же... Сколько лет, сколько зим.
Ева молчит. Её лицо – маска.
– Ты изменилась, – продолжает Данияра, окидывая её взглядом. – Халат тебе идёт. Гораздо лучше, чем те дешёвые платья, в которых ты бегала за Амиром.
– Данияра! – обрываю её.
– Что? – она поворачивается ко мне с невинным видом. – Я просто констатирую факт. Мы же все тут взрослые люди, да?