Элена Макнамара – Одержимость Тамерлана (страница 28)
маленькую.
Но он же муж твоей сестры! Тебе — почти родственник! А я... я с тобой же.
Всё равно! — его руки сжимают мои плечи. — Ты должна была остаться с женщинами! Тамерлан, ты перегибаешь! Я ничего плохого не сделала!
Слёзы жгут глаза. От обиды, непонимания, бессилия. Одна предательская слезинка катится по щеке. Тамерлан это видит, крепко обнимает меня.
Но это же он виноват в том, что я плачу!
Отталкиваю его, разворачиваюсь, иду обратно к женскому столу. Сажусь, стараюсь улыбаться, будто ничего не произошло. Но руки дрожат.
Патимат смотрит обеспокоенно, но ничего не говорит.
А Праздник продолжается. Начинаются танцы. Музыка громче, ритмичнее. Мужчины и
женщины выходят в центр, танцуют сначала порознь, потом вместе. Национальные танцы, которых я не знаю.
Сижу, смотрю. Не решаюсь встать. Да и не хочу.
И тут ко мне подходит мужчина. Лет тридцати пяти, невысокий, полноватый, с красным лицом явно выпил. Улыбается широко.
Девушка, потанцуем? — говорит он, протягивая руку.
Оторопев, замираю.
Я... я не умею...
— Научу! Пойдём!
Он тянет меня за руку. Я растерянно встаю, не знаю, как отказать вежливо.
Странная штука, в Москве у меня нет проблем с «послать». А тут... другая культура, порядки.
И тут появляется Тамерлан.
Быстро. Резко. Как из ниоткуда.
Хватает мужчину за грудки, отшвыривает от меня.
Что ты делаешь?! — рычит он.
Мужчина пятится, поднимает руки.
Я просто... танцевать пригласил...
Мою женщину?!
Я не знал...
Теперь знаешь!
Тамерлан делает шаг вперёд, заносит кулак. Мужчина закрывается руками. Я кричу:
— Тамерлан, не надо!
Но поздно. Кулак летит, попадает в челюсть. Мужчина падает, кровь из разбитой губы.
Начинается суматоха. Родственники бегут, растаскивают. Кто-то кричит, кто-то пытается успокоить.
Зарема орёт на Тамерлана:
— Ты с ума сошёл?! Это праздник! Юбилей!
Но он не слушает. Смотрит на меня. Глаза чёрные, безумные.
Пойдём. Домой. Сейчас, — грубо тянет за локотьТамерлан...
— Сейчас!
Ведёт к машине. Я спотыкаюсь на каблуках, почти падаю. Он не замечает, не замедляется.
Запихивает меня на пассажирское сиденье, захлопывает дверь. Обходит, садится за руль.
Заводит двигатель, выезжает с визгом покрышек.
Едем в молчании. Тяжёлом, давящем. Мой подбородок дрожит.
Потом Тамерлан взрывается.
Что, чёрт возьми, ты творила?! — орёт он, не глядя на меня.
Я ничего не творила!
Подошла к мужскому столу! Потом позволила этому... этому идиоту тащить тебя танцевать!
Он просто пригласил! Я не знала, как отказать!
Знала! Могла сказать "нет"!
Я растерялась!
Растерялась! — он бьёт ладонью по рулю. — Ты его провоцировала! Своим видом, платьем, улыбкой!
Слёзы текут по щекам.
Я ничего не провоцировала! Ты несправедлив!
Несправедлив?! Ты должна была отказать, Валерия!
А ты устроил драку на чужом празднике! — выкрикиваю в отчаянии.
Он не отвечает. Челюсть сжата так, что видны желваки. Руки вцепились в руль, костяшки белые.
Подъезжаем к сторожке. Он глушит двигатель, выходит, обходит, открывает мою дверь, тащит меня внутрь.
Толкает внутрь сторожки, захлопывает дверь. Поворачивает ключ. Запирает. Я бросаюсь на дверь.
— Тамерлан, открой! — кричу я, барабаня по ней.
Он не отвечает. Слышу, как его шаги удаляются.
Остаюсь одна.
Глава 11
Просыпаюсь от холода.
Не такого, когда можно укрыться одеялом и согреться. Другого. Внутреннего. Меня потряхивает.
Открываю глаза. Серый свет пробивается сквозь щели ставней. Рассвет. Где-то орёт петух Рустам. Каждое утро одно и то же.
Только сегодня последнее утро.
Сажусь на кровати. Платье всё ещё на мне — мятое, с тёмными пятнами от слёз. Волосы
липнут к щекам. Лицо горит — наплакалась вчера до одури.
Босиком иду в другую комнату — там диван, стол, кресло у окна.