Элена Макнамара – Одержимость Тамерлана (страница 27)
Киваю.
— Хорошо, — говорит он.
— Придём.
Когда Зарема уезжает, Тамерлан тискает меня в холле родительского дома. И мы целуемся как мышки, чтобы не быть услышанными.
Потом уходим в старожку, а там... Огромный букет красных роз в вазе. Для меня.
А ещё у нас безудержный секс прямо на столе, рядом с этой вазой. И в кровати. И у окна...
Засыпаю в объятьях Тамерлана, под его воркования на родном языке. Я не знаю, что это значит, а спросить нет сил.
Но звучит красиво. Словно о любви.
Следующий день проходит в нервном ожидании. Я не знаю, чего жду — то ли праздника, то ли чего-то другого. Внутри смутная тревога, которую не могу объяснить.
К вечеру иду переодеваться. Роюсь в чемодане. Выбор небольшой — брюки, джинсы, пара блузок, одно платье. Голубое, до колена, с рукавами до локтя, приталенное. По московским меркам — скромное. Здесь... не знаю..
Надеваю. Смотрю в зеркало. Платье подчёркивает фигуру талию, бёдра, грудь. He вызывающе, но заметно. Распускаю волосы, крашу губы светлой помадой. Туфли на невысоком каблуке.
Спускаюсь. Тамерлан ждёт внизу, в чёрной рубашке и брюках. Видит меня, останавливается.
Взгляд скользит вниз, задерживается на ногах, возвращается к лицу.
Хмурится.
Это ты наденешь?
Да. Что не так?
Слишком... облегающее.
Это обычное платье!
Для Москвы может. Здесь оно слишком откровенное.
Упираю руки в бока.
— Тамерлан, у меня нет другого праздничного платья. Это единственное.
Я уж не говорю, что оно вообще не праздничное.
Он смотрит долго. Челюсть сжимается, разжимается.
Переоденься. Надень что-то... скромнее.
У меня нет ничего скромнее! Только джинсы и блузки, но это же не для праздника!
Он скрипит зубами, но кивает.
Ладно. Но не отходи от меня. Ни на шаг. Понятно?
Не поняла сейчас... Ты мне указываешь? — в голове буквально вспыхивают красные флаги.
Нет, — он медленно качает головой, взгляд остаётся властный. Правда тон меняется,
становится нежнее.
— Просто, волнуюсь. Будь всегда рядом.
Обхватив ладонью лицо, ведёт пальцем по щеке.
Чёрт... ладно.
Едем мы не очень долго, каких-то двадцать минут.
Праздник проходит в большом доме Заремы и Ибрагима. Двор украшен гирляндами,
фонариками. Столы ломятся от еды. Музыка играет громко — национальная, с барабанами и дудками.
Людей много. Очень много. Десятки, может, сотни. Все нарядные, шумные, радостные.
Нас встречают с почестями. Ибрагим — высокий, широкоплечий мужчина с седеющей бородой обнимает Тамерлана, хлопает по спине. Потом поворачивается ко мне, протягивает руку.
Валерия! Слышал много о тебе! Рад познакомиться!
Пожимаю руку, улыбаюсь.
Спасибо за приглашение. Поздравляю с юбилеем!
Спасибо, спасибо! Проходите, угощайтесь!
Нас ведут к столам. И тут я замечаю — мужчины сидят отдельно, женщины отдельно. Длинные столы на противоположных концах двора.
Патимат берёт меня под руку.
— Пойдём, дочка. Мы с женщинами сидим.
Оглядываюсь на Тамерлана. Он смотрит напряжённо.
Будь осторожна, — говорит он тихо.
Не очень понимаю, что это значит.
— Я буду там, — показываю на женский стол. — Всё нормально.
Он не выглядит убеждённым, но кивает.
Сажусь за женский стол. Рядом Патимат, Зарема, её подруги, соседки. Все улыбаются,
здороваются, засыпают вопросами. Откуда я, чем занимаюсь, когда свадьба.
Отвечаю вежливо, но внимание рассеянное. Всё время оглядываюсь на мужской стол, где Тамерлан сидит с Ибрагимом и другими мужчинами. Пьют, едят, разговаривают громко.
Время тянется. Мне скучно. Разговоры женщин о детях, рецептах, сплетнях — всё это чуждо. Хочется встать, размяться.
Вспоминаю — нужно же поздравить именинника. Официально.
Встаю, иду к мужскому столу. Подхожу к Ибрагиму, улыбаюсь.
— Ибрагим, ещё раз поздравляю! Желаю здоровья, счастья...
Не успеваю договорить.
Тамерлан резко встаёт, хватает меня за локоть.
Извини, — бросает он Ибрагиму, уводит меня в сторону.
Что ты делаешь?! — вырываюсь я.
Он тащит меня за угол дома, где нас никто не видит. Разворачивает лицом к себе.
Это ты что делаешь, Валерия? — шипит он.
Я просто хотела поздравить именинника!
К мужскому столу женщинам нельзя подходить! Это неприлично! — отчитывает как