Элена Макнамара – Одержимость Тамерлана (страница 16)
Никогда.
Изменять не будешь?
Никогда.
Детям дашь образование, какое она захочет?
Он на мгновение замешкался — видимо, не ожидал такого вопроса. Потом кивает:
Дам.
Хорошо, — бабушка снова поворачивается ко мне. — Видишь? Обещал при старших. Такое
обещание — святое. Нарушит — весь род от него отвернётся.
Женщины встают,
Мы уходим, говорит Патимат.
Оставляем вас. Поговорите. Подумай, дочка. Хорошо подумай.
Бабушка задерживается последней. Наклоняется к моему уху, шепчет по-русски:
Между нами, женщинами. Он хороший. Горячий, да. Упрямый, да. Но сердце чистое. Таких сейчас мало. Не упусти.
Целует меня в макушку и, опираясь на палку, выходит следом за остальными.
Дверь закрывается.
Мы снова одни.
глава 6
Лежу на кровати в маленькой спальне сторожки, уставившись в потолок, где в углу дрожит тень от свечи. Женщины ушли минут двадцать назад. Может, полчаса. Не знаю. Время течёт странно то слишком быстро, то застывает.
Тамерлан вышел следом за ними, сказал: "Дам тебе время, пространство.". Закрыл дверь. Я услышала, как щёлкнул замок снаружи.
Чёртов замок.
Я в запертой комнате. Похищенная. По старинной традиции, которая в XXI веке звучит как сценарий ужастика.
Сажусь, обхватываю колени руками. Пытаюсь включить прагматичный мозг юриста, который всегда помогал в сложных ситуациях. Раскладывать факты по полочкам, анализировать, находить выход.
Факт первый: меня похитили.
Факт второй: похититель — мужчина, который мне нравится. Очень нравится. Может, даже больше, чем нравится.
Факт третий: его семья считает это нормальным. Больше того — правильным, традиционным, романтичным.
Факт четвёртый: я должна злиться, требовать отпустить, звонить в полицию. Но вместо этого сижу здесь И….. не знаю, что чувствую.
Голова раскалывается от противоречий. Это абсурд. Сюрреализм какой-то. Будто я не в
реальности, а в чужом сне, где законы логики не работают.
Ложусь на бок, подтягиваю колени к груди. Закрываю глаза. Дышу. Медленно. Глубоко.
"Думай, Валерия. Что ты делаешь? Что происходит? Как ты сюда попала?"
Но мозг отказывается думать логически. Вместо этого прокручивает картинки последних дней.
Его лицо в аэропорту — уверенное, насмешливое. Дорога в горы, его руки на руле. Сады, персики, сок на подбородке, его взгляд — голодный, жадный. Ночь в сарае, его губы, руки, слова. И сегодня — предложение на утёсе, звёзды над головой, его голос: "Ты могла бы стать моей женой?"
Вот его слова особенно цепляют. В Москве я привыкла, что мужчины разбрасываются ими по делу и без дела. А Тамерлан звучит так, словно и правда сдержит всё что обещает. Словно правда считает наш брак возможным.
Слышу шаги снаружи. Приближаются к двери. Замираю. Сердце подпрыгивает.
Ключ в замке. Щелчок. Дверь открывается тихо, осторожно.
Он входит. Я оборачиваюсь и смотрю на него через дверной проём крошечной спальни.
Тамерлан без рубашки, в одних джинсах. Торс голый, мускулистый, со шрамами — бледными линиями на смуглой коже. Волосы словно влажные — похоже был в душе.
Останавливается у порога, а я вновь отворачиваюсь.
— Валерия, — голос тихий, осторожный. — Готова поговорить?
Молчу. Не знаю, хочу ли разговаривать.
Слышу, как он подходит. Шаги мягкие, босые ноги по ковру. Останавливается у кровати. Потом матрас прогибается под его весом. Он ложится рядом — медленно, будто боится спугнуть. Ощущаю тепло его тела, близость, запах.
Лежу неподвижно, зажмурив глаза.
Он придвигается ближе. Совсем близко. Его грудь касается моей спины. Рука ложится на мою талию — осторожно, бережно, не сжимая.
Дыхание у моей шеи — тёплое, ровное, щекочущее кожу.
— Прости, — шепчет он в темноту. — Прости, что так.
Молчу. Не отвечаю. Но и не отодвигаюсь.
Его рука скользит выше, обнимает крепче, прижимает меня к себе. Я чувствую каждый изгиб его тела — твёрдого, горячего, мощного.
В моём мире, — начинаю я тихо, не открывая глаз, — мужчина и женщина знакомятся.
Встречаются. Ходят в кино, в кафе. Узнают друг друга. Потом занимаются сексом. Могут практически на втором свидании. Без обязательств. Просто потому что хотят.
Пауза. Его дыхание замирает на мгновение.
— А в твоём, — продолжаю я, — мужчина берёт в жёны девственницу. Крадёт её. Приводит в дом. И всё — она его, навсегда, без права выбора.
Поворачиваю голову, смотрю на него через плечо. Наши лица так близко, что вижу каждую ресничку, каждую морщинку у глаз
— И я понять не могу, — шепчу, — как могли соприкоснуться эти два мира. Мой и твой. Как я, современная женщина из Москвы, оказалась здесь, в запертой комнате, с мужчиной, который считает похищение невесты нормой.
Он смотрит на меня долго. В его глазах что-то мелькает — сожаление? Сомнение? Или просто усталость?
— Не знаю, — признаётся он честно. — Сам не понимаю, как это произошло. Увидел тебя — и всё. Будто молнией ударило. Понял — моя. Хотел действовать по-твоему, по-московски. Цветы, свидания, ухаживания. Но время... времени не было. Ты бы уехала. И всё. Я бы потерял тебя, даже не попытавшись.
Его рука на моей талии сжимается сильнее.
— Поэтому сделал по-нашему. Украл. Да, это безумие для тебя. Но для меня — единственный способ удержать.
— Удержать силой — это не удержать, — говорю я. — Это заточить. Ты говоришь о любви. Но
мы знакомы три дня. Три дня, Тамерлан. Люди за три дня не влюбляются.
— Влюбляются, — возражает он упрямо. — Я влюбился. С первого взгляда. Знаю, звучит как из дешёвого романа. Но это правда.
Его рука поднимается, пальцы касаются моей щеки — нежно, едва ощутимо. Он хочет, что-то сказать, но медлит. Сомневается будто, — я... Не прошу свадьбу завтра, — его голос звучит глухо. — Прошу только — останься. Ещё на неделю. Узнай меня. Пусть я буду твоим... как это у вас называется... парнем? Женихом?
— Бойфрендом, — поправляю я автоматически.
Бойфрендом, — повторяет он с трудом, явно непривычное для него слово. — Пусть буду
твоим бойфрендом. Неделю. Месяц. Сколько нужно. А там... решишь сама.
Со свадьбой повременим? — уточняю я.