Элена Макнамара – Одержимость Тамерлана (страница 17)
Да.
И не будешь давить, требовать решения?
Не буду.
И отпустишь, если я захочу уехать?
Пауза. Долгая. Слишком долгая.
— Отпущу, — говорит он наконец, но в голосе что-то напряжённое, будто ему физически
больно произносить это слово.
Не верю полностью. Но хочу верить.
— Хорошо, — выдыхаю я.
— Неделя. Но как бойфренд и девушка. Без похищений, запертых дверей и толпы родственников, решающих за меня.
Его лицо озаряется улыбкой — такой яркой, радостной, что сердце пропускает удар.
— Договорились, — он наклоняется, целует меня — быстро, коротко, в губы.
Он отстраняется, собирается встать, но я хватаю его за руку.
— Подожди.
Он замирает, смотрит на меня вопросительно.
Останься, — шепчу я. — Здесь. Рядом.
— Ты уверена?
Киваю. Не уверена ни в чём, но не хочу быть одна. Не сейчас.
Он ложится обратно, на спину, и раскрывает руку — приглашение. Придвигаюсь, укладываюсьтголовой на его грудь. Его рука обнимает за плечи, прижимает ближе.
Лежим так, в тишине. Слышу, как бьётся его сердце — ровно, мерно, успокаивающе. Пахнет от него чистотой, мужским теплом, чем-то своим, узнаваемым.
Тамерлан, — говорю я тихо.
Да?
Если ты снова меня похитишь, я тебя убью.
Он смеётся — негромко, грудью, вибрацией, которую я чувствую всем телом.
— Договорились. Больше не буду.
Ещё минута тишины. Потом:
Валерия?
Да?
Можно тебя поцеловать?
Поднимаю голову, смотрю на него. Он серьёзен? Ждёт разрешения?
Что-то во мне тает от этого. От того, что спрашивает. После всего, что произошло, он
спрашивает.
— Можно, — шепчу я.
Он переворачивает меня на спину, нависает сверху. Руки по обе стороны от моей головы, тело не касается — держит вес на локтях.
Целует — медленно, глубоко, с какой-то невероятной нежностью. Не так, как ночью в сарае — требовательно, властно. Сейчас он мягкий, осторожный, будто боится сделать больно.
Губы скользят по моим, язык легко касается, просит разрешения. Открываю рот, впускаю. Он углубляет поцелуй, но не агрессивно — исследует, пробует, учится тому, что мне нравится.
Руки скользят по его плечам, шее, зарываются в волосы. Влажные ещё, мягкие, приятные на ощупь.
Он стонет тихо, опускается ниже, теперь его тело прижато к моему. Чувствую каждую мышцу, каждый изгиб. Твёрдость между его ног упирается мне в бедро, и от этого ощущения тепло разливается внизу живота.
Поцелуй становится жарче. Руки спускаются ниже, одна ложится на мою талию, другая скользит под край платья, касается голой кожи бедра.
Вздрагиваю от прикосновения.
Он отстраняется мгновенно, смотрит обеспокоенно: Стоп?
Нет, — выдыхаю я. — Не стоп. Просто... неожиданно.
Я могу продолжать?
Да.
Его рука снова скользит вверх, медленно, давая время привыкнуть. Пальцы поглаживают кожу внутреннюю сторону бедра, совсем близко к... но не касаясь. Дразнит.
Выгибаюсь непроизвольно, подаваясь навстречу.
Он улыбается в поцелуй.
Хочешь?
Да, — шепчу я.
Скажи громче.
Хочу.
Что именно хочешь?
Краснею, даже в полутьме комнаты это, наверное, заметно.
Хочу... чтобы ты прикоснулся.
Куда?
Тамерлан!
Он смеётся тихо.
— Хочу слышать. Хочу, чтобы ты говорила, чего хочешь. Без стеснения.
Глубокий вдох. Закрываю глаза.
Хочу, чтобы ты прикоснулся... там. Между ног.
Вот так лучше, — одобряет он.
И его пальцы наконец скользят выше, под край трусиков, касаются.
Я вздрагиваю, выдыхаю резко.
Он замирает.
Хорошо?