Елена Макарова – Счастью быть! Уютное чтение для тех, кто любит подглядывать в замочные скважины судеб (страница 4)

Нормальные зрители одобрительно смеялись, хлопали, купали участниц в овациях, кричали «браво» и «бис».

И мы тоже кричали, хлопали, счастливо смеялись и чувствовали себя нормальными.

– Мне очень понравилось, Ленка, – сказал по окончании стендапа Любимый, – давай потом еще сходим!

– Если пустят, придем, – пообещала я Любимому.

Потому что мне тоже очень понравилось. Смотреть, в смысле.

Ну еще под ноги смотреть. Чужие.

Так уж бывает, так уж выходит – кто-то теряет, а кто-то находит

Ездили в супермаркет, накупили продуктов, загрузили телегу, перегрузили в машину и опять попали в подвиг.

Светило солнце, автомобили грели свои бока, предвкушая с какими хорошими словами автолюбители загрузятся в пекла салонов. Я подготовила хорошее слово «черт, как жарко», и подошла к пассажирской двери.

Снизу на меня смотрело лицо. Мужское. Вполне симпатичное, милое, воспитанное и даже интеллигентное оно высовывалось из-под машины. В синем костюме чехла.

Любопытствовало, кто в наш синий трактор «Тойота» сядет.

Я любопытствовала, кто пал к моим ногам. Подняла лицо руками, вытащила из чехла для документов.

Лицо светилось на правах. К правам прилагался ПТС на автомобиль, зарегистрированный по московскому адресу.

– О, Вольво, – оценила я, – надо брать!

Немедленно набрала дочери сообщение «как срочно найти человека». Дочь сразу деятельно стала присылать скрины страниц из соцсетей, сопровождая их контактными телефонами.

– Смотри, смотри, какой хорошенький, – тыкала я присылаемыми фото в телефоне Любимому.

– Угу, – отвечал он, и увозил меня все дальше от супермаркета, явно не веря в успех нашего женского предприятия.

– А этот еще лучше, смотри, смотри, – подсовывала я ему следующие фотки.

– Сейчас, Ленка, вернемся, я включу компьютер, и найдем, – вежливо посылал меня супруг, сосредоточенно глядя на дорогу.

– Здравствуйте, – уже деловито говорила я в телефон, – Трындындицкий Анатолий?

– Даа, -недоуменно отвечала мне рубка мужским голосом.

– Владимирович? – с пристрастием докапывалась я.

– А вам какое дело? – почему-то продолжали со мной разговор на том конце воздушного моста.

– Документы теряли? – била я собеседника словами.

– Нет, – отвечал мужской голос в трубке и отключался. Явно думал, что мошенники вышли на новый уровень – звонят солидными писклявыми голосами без тени акцента.

С третьего присланного дочерью скрина на меня наконец-то смотрело лицо, точь-в точь похожее на валявшееся ранее у моих ног.

– Алексей Владимирович? – спросила я в трубку.

– Он самый, – с некоторой долей хамства ответил очередной Алексей.

– Фамилия?

– Вам зачем? – пытался отбиваться собеседник.

– Документы Ваши нашла, – почему-то рявкнула в трубку я.

– Подождите, подождите, – осознание грядущего геморроя доходило до мозга рассеянного владельца.

– Фамилия? – с энтузиазмом зациклившегося петуха кричала я в трубку, уже точно зная, что вот он, попался, голубчик.

– Трындындицкий, – отвечал уже дрожащим голосом владелец Вольво.

– Какая такая у Вас машина имеется?

– Вольво, – кричал Трындындицкий, – вы только не уезжайте, я через пять минут буду.

– Баста, карапузик, кончилися танцы, – зачем-то пугала я его.

– Я приеду в любое место, – умолял растяпа.

– Встретимся там же, через двадцать минут, – войдя в роль шпиона, завербованного американской разведкой, шептала я в трубку.

Через двадцать минут под вывеской супермаркета стоял человек. Его волосы взмокли от волнения, руки подрагивали, а коленки ходили ходуном. Зорко вглядывался он в лица потенциально голодающих товарищей, и почему-то сразу выхватил взглядом нас с Любимым.

Бросился, крича издалека:

– Я, я Трындындицкий!

– Очень приятно, – ответил вежливый Любимый и протянул руку для приветствия.

– Держите, – и я протянула руку, держащую чехол с документами.

– Как быстро Вы меня нашли, – сказало ожившее с прав лицо.

– Места надо знать, – ответила я ему.

А Любимый посмотрел на меня встревоженным взглядом, явно сомневаясь, действительно ли это надо и кому. Потому что сам он места другие знает.

Домовитые.

Жемчужина души моей

Неожиданное для меня место.

Где Яндекс-такси никуда тебя не увезет, а таксиста надо вызывать через диспетчера, звоня по телефону Престиж-такси. Где один из пяти имеющихся на весь город таксистов сразу становится тебе другом и искренне рассказывает «останавливает меня, сует ко мне свою морду и интересуется „как самочувствие?“ А я ему говорю – „охренительно“. Стоят собаки владимирские, создают аварийную ситуацию, тормозят всех подряд, нюхают. То же мне, ГИБэДэДэ».

Где дороги не знают песка и уборочной техники, а тротуары никогда не видели ни лопат ни соли, поэтому – гололед и идти надо рядом с тротуаром по сугробу либо ползти ползком.

Где самый высокий дом – двухэтажный.

Где стоят белокаменные палаты семнадцатого века – целых семь из двух десятков рассыпанных по всей России.

Где раскиданы домики с причудливыми окнами, деревянными русалками и разноцветными фасадами.

Где женщину, которая продаёт пиццу в самом популярном в городе кафе на шесть столиков, важно называют барменом, хотя кафе безалкогольное. И только от нее, бармена зависит, сможешь ли ты сесть за свободный столик в соседнем зале, если в основном полная посадка, или тебе скажут, что соседний зал не для тебя.

Где за прогулку по набережной не встретишь ни души. Где от единения с суровой зимней Клязьмой твои мысли уносятся куда-то на тот берег, где стоит действующий женский монастырь, монахини из которого ходят в город по хрупкому льду.

Где если ты зашёл в один из множества монастырей и поздоровался с проходящей мимо женщиной, она открывает для тебя храм, просит войти в него и показывает изразцовую печь девятнадцатого века.

Где в сувенирной лавке интересуются твоим именем, продавая тебе куклу-берегиню и плотницкую игрушку – розового коня на колесиках, и подробно рассказывают что они живые.

Где древняя, почти совсем слепая бабушка-соседка, выходя из дверей, говорит «надень шапку дочка, на улице холодно».

Где собака трётся о твои колени, словно просит не уезжать.

Где все это вызывает такую щемящую любовь, что ты уверен, что вернёшься сюда обязательно, и на полном серьёзе говоришь дому как человеку «подожди, я вернусь, я тебе обещаю».

Вернусь.

В город, где нет суеты.

Где есть душа.