Елена Макарова – Счастью быть! Уютное чтение для тех, кто любит подглядывать в замочные скважины судеб (страница 5)

Твоя.

Найденная здесь.

И колокольный звон.

В город Гороховец.

Про Лёвчика

В Гороховце туристам сдается Дом. Местные жители смотрят на него с опаской и что-то тихо шепчут про домового, который в нем толи жил, то ли живет, а то ли приходит без спроса и всех от Дома отваживает.

Серые бревенчатые стены Дома давно вросли в землю и неискушенным зрителям внушают трепет, но лихой деревянный кот на столбе так задорно приветствует хвостом и усами, что мы заселились не раздумывая.

Первым делом уселись за стол на кухне и тут же стали закусывать. Весело болтая, отправляли в рот куски пиццы один за другим, запивали задорно булькающей газировкой и пребывали в самом благодушном настроении.

Изрядно подкрепившись, Глава нашей веселой семьи пошел в комнату и через минуту вылетел оттуда обратно на кухню с бешено вытаращенными от удивления глазами.

– Где часы? – спрашивал Глава, – кто их снял со стены?

– Как это? – не поняла семья и побежала смотреть на стену комнаты.

На которой до ужина висели часы. Которые, впрочем, не несли никакой смысловой нагрузки, потому что стояли. Вернее, висели и совершенно не шевелили стрелками.

А теперь на стене торчал гвоздь. Большой и одинокий. Для часов.

В некотором смятении семья вернулась к столу. Закусила еще немного. Запила уже чаем, внимательно присматриваясь к пустой бутылке от газировки.

И тут Глава вдруг шепчет:

– Он мне говорит «Я их в шкаф поставил».

Второй главный в семье спрашивает, волнуясь и немного даже заикаясь, потому что не так-то и просто говорить с отпавшей челюстью:

– Андрей, Андрей, кто, кто тебе это говорит?

– Домовой! Говорит, что в этом доме раньше жил кот, с которым Домовой дружил, только я не очень понимаю, потому что он быстро говорит, волнуется. Просит починить розетку. Рядом с утюгом. А то дом сгорит. Еще сильнее волнуется.

Семья отбросила недоеденную пиццу и дружно втянулась в комнату. К шкафу. Открыла дверь и увидела на полке часы. Припертые к задней стенке шкафа стоя.

Я осторожно протянула загребущие тонкие запястья в шкаф, не торопясь и до сих пор не веря своим глазам, взяла часы. И они проснулись. Стрелки пустились то ли в пляс, то ли в ход – не понятно, потому что для нас время пошло в каком-то другом измерении.

Вернули часы на гвоздь. Стрелки остановились.

Искали утюг. Чтобы найти розетку рядом.

Обшарили прихожую, кухню, оба этажа Дома.

Утюг не нашли. Решили, что утро вечера мудренее и улеглись спать.

Видели чудесные сны.

Утром побежали кататься с гор, смотреть монастыри, слушать колокола, бродить по реке, прикидываться нормальными и всячески развлекаться, как и полагается приличным туристам.

Вечером нашли утюг.

Естественно, раскрутили розетку рядом с ним. В которой голый земляной провод почти коснулся фазы. Починили.

Закусили, чем послал Городецкий Бог. Опять пиццей. Запили чаем.

Глава семьи сказал:

– Он опять здесь. Но молчит, видимо выдохся вчера, пока до меня докричался. Говорит только «Лёвчик» почему-то. А какой я ему Лёвчик, даже обидно?

– Ничего и не обидно, ты похож на Лёвчика, вон какие волосы у тебя, будто грива, и щетина сейчас такая, как львиная бородка, – заступалась за Домового не такая главная в семье.

В полночь пошли спать. На второй этаж.

Кровать стояла на прежнем месте, часы висели на стене и тоже стояли, а постель на кровати почему-то вздыбилась горбом.

«Что это случилось?» – со вздохом подумала не главная в семье и полезла поправлять матрас.

Откинула простынь.

Под ней лежал зверек. Игрушечный. Улыбался.

Лёвчик.

Что едят домовые

Снежные дни сменялись ласковыми весенними. Солнце припекало, птицы гомонили, сирень цвела, черемуха расточала ароматы, а жемчужина души моей звала к себе московских туристов. Сопротивляться не было сил, и в прекрасные праздничные майские выходные созвонились с хозяйкой Дома с котом, она сказала «милости просим», не подозревая о том, что в прошлый приезд мы там сотворили ремонт кухонным ножом.

Приехали под вечер, голодные, как обычно, и веселые.

Зашли в единственное в городе кафе, работающее до девяти вечера. Сказали «А вот и мы, дайте нам пиццы с собой и еще картошки фри положите», потом встретили с вечерней Ласточки прилетевшую вторую часть нашей компании и сели за гостеприимный стол Дома. С котом, но без него.

Застолье тянулось долго. Мы тыкали в фотографии, показывая, как во Владимирской области сидят на яйцах чайки, вторая часть нашей компании делилась, как лихо мчится Ласточка из Москвы и ничего не видно в окна.

Домовой слушал. И молчал. Как партизан.

Разошедшаяся я кричала ему «Ау, Домовой, ну почему же ты молчишь, у нас отвертка есть» и «Андрей, Андрей, ну поговори с товарищем».

Домовой не откликался.

– Не хочет общаться, а, может, вообще покинул Дом с котом, – вынес вердикт слышащий потустороннее и одновременно самый адекватный из нас Андрей, – пойдемте спать.

– Уходим огородами, закройте дверь, – сказала вторая часть нашей компашки и удалилась в другую съемную квартиру.

– Ну как же так, мы приехали, а Он молчит, – расстраивалась я, намывая чашки после пира.

А Любимый ничего не говорил.

Молча взял он блюдце, положил на него кусочек пиццы, три картошки фри, и зачем-то унес это в предбанник.

– Проверю дверь, и спать, – позевывая начала я, вышла в коридор и…

– Андрей, Андрей, срочно сюда, – раздался вопль в ночном тихом городе почти матом.

Потому что на блюдце лежало только пол-куска пиццы и никакого картофеля. А между подношением и съеданием прошло не больше полутора минут.

– Вот это скорость, – одобрительно сказал Андрей, рассматривая укусы на пицце, – а ты говоришь – чудес не будет.

Цветущие коровы

Гороховец разделяет на две стороны река. Клязьма. Довольно широкая в черте города.

У города имеется собственная набережная, на которой нет ни души, и понтонный мост. По которому не рекомендуется ехать на седане, но можно идти пешком. В место, где душ совсем мало.

Гороховчане ходят. С крупными псами, которые выгулявшись на той стороне реки, потом добросовестно несут службу, глухим рычанием предупреждая нежданных гостей, что сюда без приглашения лучше не надо.

Редкие туристы тоже ходят. В монастырь, единственные постройки которого располагаются на той стороне реки. Посреди леса. Потом пишут отзывы о том, что монашки имеют весьма строгий устав, нелюдимы, недружелюбны, замкнуты и запросто могут отругать.

– В Знаменском монастыре делают вкуснейший сыр, – рассказывала нам хозяйка снятого дома в наш прошлый приезд в жемчужину души моей. Тогда понтонный мост не работал, и дойти до монастыря можно было только по тонкому льду, но мы были не настолько смелы.

В этот раз пошли с роскошеством – по мосту. Начитавшись отзывов. И заранее боясь монашек.

Перешли, постояли на берегу реки, посмотрели на красивейший открыточный город издалека, потом я потерла лоб, вмассировала в глазницы их штатное содержимое, и глаза вновь вылезли на лоб.

Коровы. Они паслись в загоне, были чисты, довольны жизнью, и…