Елена Львова – Вместо погибшей сестры (страница 3)

В половине шестого я не выдерживаю. Поднимаюсь и подхожу к его столу.

— Алеша проснулся?

Олег прерывает адвоката и поворачивается ко мне.

— Еще нет.

— Я хочу к нему поехать.

— Мы это уже обсуждали, — вздыхает раздраженно.

— Олег, я обещала Вере, что всегда буду рядом с ее сыном.

Он несколько секунд молчит, будто обдумывает мои слова.

— Это обещание не дает вам никаких прав, — сухо поясняет Воронцов.

— Не говорите со мной так, словно Алеша теперь ваша собственность.

Олег медленно поднимается из-за стола.

— Алеша мой сын.

— Тогда почему сегодня он с чужой женщиной, пока вы сидите в ресторане?

Его лицо становится жестким.

— Завтра в шесть, Нина, — чеканит каждое слово. — Я сообщу вам, как он себя чувствует.

— Сообщите? — шумно втягиваю воздух. — Это все, что мне теперь положено?

Он отворачивается, давая понять, что разговор окончен.

— Вы очень любили сестру, — произносит Ирина Аркадьевна.

Она стоит совсем рядом. Не знаю, как давно и сколько успела услышать.

— Горе заставляет искать виноватого.

Садится рядом, хотя я ее не приглашала.

— Вы злитесь на Олега, потому что он переживает смерть жены не так, как вам хотелось бы.

— Я злюсь, потому что он не пускает меня к крестнику, — спорю с ней.

— Он защищает сына.

— От меня?

— От всего, что причиняет новую боль. Вы похожи на Веру и постоянно будете напоминать о ней, — Ирина Аркадьевна натянуто улыбается.

— Вы хотите, чтобы он ее забыл?

На лице Ирины Аркадьевны появляется усталость.

— Я хочу, чтобы ребенок пережил случившееся без истерик, обвинений и бесконечных разговоров о смерти.

Она смотрит на мои руки. Я сжимаю салфетку так сильно, что бумага расползается между пальцами.

— Приведите себя в порядок, Нина. Завтра увидитесь с племянником. Ему будет легче, если вы улыбнетесь.

— Его мать умерла, — всхлипываю невольно. — Я не собираюсь ему улыбаться.

— Тогда хотя бы не плачьте.

Она возвращается к гостям. А Вера на фотографии смеется, словно знает что-то, чего не знаю я.

Мне больше нечего здесь делать, уезжаю домой и бесцельно брожу по квартире. Олег не звонит. Ни в семь. Ни в восемь. Ни в девять.

В половине десятого я пишу сама.

Я:Я хочу знать, как Алеша.

Сообщение прочитано, но ответа нет.

Стою посреди кухни в черном платье и смотрю на экран. Несколько дней назад Вера сидела за этим столом и жаловалась, что Олег опять не отвечает на звонки. Последние месяцы она часто плакала. Я спрашивала, что происходит. Она отвечала, что устала и хочет развестись. Я верила, потому что у Веры была жизнь, которой принято завидовать.

Телефон вздрагивает от входящего сообщения.

Олег:Алеша проснулся. Поел. И опять спит. Увидитесь завтра.

Я набираю Олега. Он сбрасывает. Звоню снова телефон выключен. Мне хочется ехать к дому Воронцовых и давить на звонок, пока не откроют. Но врываться к ребенку ночью я не имею права.

Завтра в шесть, значит в шесть.

Я переодеваюсь, в зеркале вижу свои опухшие глаза и черную полосу туши на щеке.

«Приведите себя в порядок, Нина» — звучит в сознании голос Ирины Аркадьевны. Может они и правы, зачем пугать ребенка еще больше…

Телефон снова вибрирует. Новых сообщений нет. Просто напоминание о непрослушанном аудио.

Наш чат с Верой. Последнее мое сообщение так и осталось без ответа:

Я:Перезвоню через пять минут.

Не перезвонила. В центре задержалась мать одного из мальчиков. Я выключила звук и отложила телефон. Когда освободилась, увидела пропущенный от Веры и голосовое сообщение. Сразу набрала ее номер. Ответил полицейский. С тех пор я так и не смогла нажать на треугольник.

Сажусь на кровать. Сообщение длится сорок семь секунд. Если включу запись, услышу живую Веру. Раздраженную, спешащую, настоящую. Нажимаю.

Сначала слышен шум дороги. Потом дыхание сестры.

— Нин, ты где?

Я зажимаю рот ладонью.

— Перезвони, как освободишься. Только не Олегу. Мне.

На заднем плане сигналит машина.

— Я, наверное, зря тебя впутываю. Просто… Если я опять начну говорить, что все нормально, не верь. Хорошо?

Пальцы холодеют. Несколько секунд Вера молчит.

А потом шепчет:

— Если со мной что-то случится, не отдавай им Алешу.

Глава 2. Олег

К десяти утра мать успевает уволить и нанять новую няню. Я узнаю об этом, когда спускаюсь на кухню и вижу незнакомую женщину в сером платье. Она раскладывает по тарелкам сырники, а мать объясняет, что Алеша не ест ничего с изюмом.

— Кто это? — выразительно смотрю на мать.

— Лариса. Педагогическое образование, прекрасные рекомендации.

— А Елена?

— Я ее отпустила, — отмахивается она. — Вчера она дала ребенку планшет перед сном.