Елена Львова – Ты (не) должна знать о сыне (страница 1)

Елена Львова

Ты (не) должна знать о сыне

Ты (не) должна знать о сыне

– Этот ребенок не должен выжить, – сухо говорит мужчина, кивая на крошечного младенца в кувезе. – И вы поспособствуете.

– Вы в своем уме? – Я резко поворачиваю голову и смотрю на равнодушное лицо незнакомца.

Он даже не моргает.

– Как, придумайте сами. Несчастный случай. Инфекция. Сердечная недостаточность. Мне все равно.

Мужчина достает пухлый конверт и засовывает в карман моего халата.

– Вы предлагаете мне… – даже язык не поворачивается повторить.

– Я предлагаю… Сделать, как будто ничего не было, – спокойно отвечает он. – Вы же не первый день работаете. – Никто не узнает. А вы получите солидную прибавку к зарплате.

Я сжимаю кулаки. Воздух в грудной клетке становится густым. Это какой-то сюр…

– А что будет с ней? С девушкой?

Он оборачивается. На лице только раздражение.

– Мне плевать на нее, – сухо бросает он. – Выживет – молодец. Нет, значит естественный отбор.

Разворачивается и уходит, оставляя после себя тишину и жгучий вес в кармане.

Я стою.

И не могу пошевелиться.

Потому что, от моего решения зависит несколько жизней.

Глава 1 Егор

Весь день сегодня тихо. Чересчур тихо. Нехорошая примета. А для нашего отделения нейрохирургии это вообще аномалия. На удивление никто не орет в коридоре, не дергает в ординаторскую с «тут срочно!» Я даже успел допить кофе и покурить в удовольствие.

Впервые за последние две недели можно расслабиться. А еще построить планы. Договорился с коллегой на пару часов подменить меня, чтобы выехать пораньше, встретиться с ребятами и выключить голову. Просто вечер в компании близких. Просто релакс.

Я даже успеваю собрать сумку, застегнуть куртку и спуститься в приемный покой, когда раздается громкий крик скоропомощников.

– Срочно! Женщина после ДТП! Без сознания! Беременная! Подозрение на ЧМТ!

В горле пересыхает, а ноги мгновенно прирастают к полу. Мне надо идти. Моя смена закончилась, но я как идиот стою и смотрю на происходящее.

Беременная. Черепно-мозговая травма. Коллега забирает у фельдшера сопроводиловку и увозит девушку на осмотр. Все, можно выдыхать, но отчего-то свербит в груди.

Разворачиваюсь и иду подстраховать Бориса Саныча.

– Егор? Ты чего не ушел? – бросает он небрежно, глядя на меня поверх очков.

– Решил спросить не нужна ли помощь? – подхожу ближе к девушке и бегло осматриваю ее сам.

Все крайне плохо. Просто атас… еще и кровища отовсюду. По ней словно каток проехал.

– Не нужна, – равнодушно роняет Борис и стягивает перчатки. – Слишком тяжелая. Без шансов. Давление падает, пульс нормально не держит, гематома огромная. Я не возьму. Не хочу статистику портить ради трупа рисковать.

Я замираю.

– Что ты сказал? – медленно поворачиваюсь к нему.

Он пожимает плечами:

– Умрет на столе. И всем от этого будет только хуже. Пусть ее в реанимацию, максимум стабилизация. А дальше – как повезет.

У меня внутри гудит, как от взрыва. Сердце бьется. Значит, мы еще в игре. Пока пульс не остановлен – это не труп. Пока хоть одна клетка держится – я работаю. Все остальное – отговорки.

Я не говорю ничего. Просто разворачиваюсь и кидаю коротко медсестре:

– Забираю ее себе. Готовьте первую операционную. Срочно.

– Кровь на анализ и КТ немедленно, – добавляю уже на бегу. – Акушера найдите мне срочно! Где он, черт возьми?!

Ухожу переодеваться, пока девушку готовят к операции. Мы пересекаемся с бригадой у входа в операционную. Девушка на каталке. Молодая. На вид лет двадцать с небольшим. Лицо – в ссадинах, губы синюшные. Глаза закрыты, веки подрагивают. Рядом с головой – запекшаяся кровь. Волосы мокрые, спутанные, прилипли к лицу. Живот под окровавленной тканью – вздутый, тяжелый.

Кладу ладонь на пульсирующую вену у шеи. Сердце бьется. Слабо. Надо стабилизировать, иначе потеряем.

– Зови Аркадича, пусть стабилизирует. Нам нужно время.

Медсестра сбегает за нашим самым опытным анестезиологом. У него волшебные руки и огромное сердце.

Мы делаем КТ в рекордные сроки. Аппарат пищит, я стою за стеклом, глядя, как медики готовят девушку. Снимок появляется на экране – и все становится ясно.

– Внутричерепная гематома. Смещение. Давление нарастает слишком быстро. Мы теряем ее, – говорю. И тут же, не дожидаясь подтверждения: – Экстренное кесарево. И одновременно готовим ее к трепанации.

– Одновременно?! – акушер бросает на меня взгляд. – Мы не успеем!

– Если сдадимся – точно не успеем, – отрезаю. – У нас нет времени на обсуждение.

В операционной пахнет стерильностью и напряжением. Люди двигаются четко, без слов. Все все понимают. Здесь нет зрителей. Здесь играем по-крупному. Я не знаю, кто она, откуда, что за ребенок. Но мне все равно. Главное – это спасти две жизни.

Я стою у головы. Акушерская команда – ниже. Девушку интубировали. Она в наркозе. Черепное давление нарастает и работает против нас. Но я знаю – если шаг в сторону, если пауза, если секунду колебаться – она не вытянет.

– Состояние нестабильное. Давление на минимуме, – сообщает Аркадич.

– Сделай что-нибудь! Мне нужно десять минут. Не больше.

Он кивает и мы начинаем.

Акушеры работают быстро. Хирургия – хронометр, и этот отсчет слышу всем телом. Под пальцами я чувствую, как тело слабеет. Вроде бы живое, но уже отдаляется. Это всегда так. Тишина между мирами.

– Есть! – кричит кто-то. – Мальчик!

Громкий, хриплый писк. Вдох. Он жив.

Секунда. Только секунда на взгляд в сторону. Затем – скальпель. Моя очередь.

Я поднимаюсь к голове. Раскрываю доступ. Работаю быстро. Плавно. Без гнева. Без жалости. Только холодный расчет. Медленно, как по минному полю, чтобы шаг за шагом вывести ее из тьмы.

Я не верю в чудеса. Но я верю в себя. Если я на месте, если я здесь – значит, у нее еще есть шанс. Кто кого на этот раз, Бог? Твоя воля или мои руки?

Через два часа операция заканчивается. Я снимаю перчатки. Внутри все выжжено. Как всегда, после боя. Но я доволен собой. Сохранил девчонке жизнь.

Я выхожу в коридор. Сажусь. Только сейчас чувствую, что дышу.

– Доктор? – подходит медсестра. – Младенца перевели в реанимацию. Он в тяжелом, но стабильном состоянии. А женщина…

Я встаю.

– Она жива. Значит, еще не все потеряно.

Иду дальше. Потому что я – не спасатель. Я – упертый придурок, который не умеет сдаваться.

Сегодня я снова бросил вызов Богу и на этот раз победил. Но так бывает далеко не всегда. Личное кладбище у меня тоже есть и пополняется регулярно, как бы я ни старался.

Я выхожу в коридор, где обычно собираются родственники и друзья пациентов. Кто-то с надеждой, кто-то – с пустыми глазами. Но здесь никого. Я подхожу к посту медсестры.

– Родственники девушки из ДТП уже приехали?