Елена Львова – Мой случайный Босс-Мороз (страница 6)
Я жду, пока она зайдет в подъезд, и только тогда включаю передачу. Ни сожаления, ни желания задержаться, чтобы посмотреть, как загорится свет в ее окне. Все по плану. Через два часа я уже буду на набережной, в нашей любимой бане. Там будет шумно. И это хорошо. Шум, пар и смех друзей иногда помогают заглушить лишние, назойливые мысли, которые крутятся, как снежинки в свете фонаря.
***
Пар клубится густыми волнами, пахнет дубовым веником и медом. Мы сидим в предбаннике. Полотенца на бедрах, пиво на столе, запотевшие стаканы. Сева, как всегда, говорит с набитым ртом, размахивая куском хлеба. Марк развалился на лавке, как кот, а Даниил только что вышел из парилки, раскрасневшийся и довольный, с каплями воды на плечах.
— Ну что, организатор, — тянет Марк, лениво щурясь на меня, — готов принимать нас всех под Новый год? Не подведи, я всем уже разослал координаты.
— Готов, — киваю я, делая глоток холодной воды. — Я всегда готов. Хотя в прошлый раз вы меня просто
— Вот именно, — фыркает Сева. — Мы решили добавить в твою жизнь немного креатива.
— А менеджер? — прищуривается Даниил, вытирая лицо полотенцем. — Та самая, «лучшая в городе»? Ты ее уже проверил в деле?
— Я с ней пообщался, — отвечаю сухо, отставляя стакан. — И у меня есть вопросы.
— Конечно есть, — хмыкает Марк. — У тебя ко всем есть вопросы. Даже к официанту, который слишком громко ставит тарелку.
— Это профессиональная деформация, — пожимаю плечами, стараясь звучать легче, чем чувствую.
Сева тянется за пивом, его лицо расплывается в ухмылке:
— Ну давай, колись. Что не так? Только не говори, что она опоздала на три минуты. Я заплачу за нее штраф.
— Она… — я замолкаю на секунду, ища точное слово в облаке пара. — Она странная.
— О-о-о, — оживляется Сева. — Началось.
— Странная — это плохо, — Марк наклоняется вперед, — или «я о ней думаю в бане»?
— Она не по профилю, — раздражаюсь я, чувствуя, как напрягаются плечи. — Слишком… свободная. Говорит быстро, мыслит, кажется, скачками. Такое чувство, что хаос для нее не враг, а рабочий инструмент.
— Артем, — Даниил качает головой, и в его голосе звучит смесь смеха и легкого упрека. — Ты сам хотел «живого» праздника, а не отчетного концерта. Может, ее «странность» — это как раз то, что нужно, чтобы раскачать твое ледяное королевство?
— Это важный многотысячный проект, — отрезаю я, и мой голос звучит резче, чем планировалось. — Новый год. Из разных городов съезжаются мои друзья, партнеры, между прочим, серьезные люди. Не время для художественных экспериментов с хаосом в главной роли.
— Ты же сам говорил, — смеется Марк, — что хочешь, чтобы Новый год был «живым».
— Живым — не значит хаотичным.
Парни ржут. А я чувствую, как невидимая пружина внутри закручивается туже. Беру телефон, почти машинально, чтобы сделать хоть что-то, кроме как слушать их подколы. Пишу: «Отправьте фото поставок». Стираю. Пишу снова, более развернуто. Снова стираю.
— О, боже, — смеется Даниил, указывая на меня пальцем. — Он сейчас переписывается с ней! В бане! Я поражен.
— Нет, я пишу администратору, — бурчу я, отводя взгляд. — Сегодня были первые поставки. Просто нужно знать, что все на месте и по списку. Базовая отчетность.
— После парилки, — ржет Марк. — Это уровень ответственности «Бог». Расслабься, царь, империя не рухнет за час.
— Нанять лучшего менеджера в городе и контролировать каждый ее шаг удаленно, — добавляет Сева с напускной скорбью. — Это, друзья мои, новый уровень тревожности. Ну-ка, ребята, я вижу только одно лекарство — давайте выкинем его в «прорубь», пусть охладит пыл и мозги.
— Даже не думайте, — строго отрезаю я, но улыбка уже пробивается сквозь раздражение. — Мне сейчас не смешно.
Но когда это их останавливало? Мы дружим тыщу лет, и мои протесты для них — лишь сигнал к атаке. Смех становится только громче, и уже через десять секунд, под дружный рев, я кубарем вываливаюсь в малый бассейн с ледяной водой. Шок от холода на секунду выбивает все мысли.
— Я вам это запомню! — кричу я, выныривая и отплевываясь, но уже не могу сдержать смех.
— Вот, уже лучше! — довольным тоном констатирует Сева.
Позже, уже в парилке, я сажусь на верхнюю полку и откидываюсь назад, закрыв глаза. Пар густой и тяжелый, тело наливается приятной тяжестью и теплом, но внутри, прямо под грудной клеткой, будто что-то тянет в одну точку, не давая полностью отпустить контроль. Это раздражение. На нее. На ее непохожесть на все мои схемы. На то, что я даже думаю об этом в бане.
***
Захожу домой далеко за полночь. Квартира темная, тихая, стерильная. Только холодный свет неспящего города пробивается сквозь панорамное стекло, рисуя геометрические тени на полу. Я бросаю ключи в серебряную чашу на консоли, снимаю куртку и вешаю ее строго на свое место. И сразу понимаю, что тишина не помогает. Она лишь подчеркивает этот внутренний фон, это тихое жужжание нерешенного вопроса.
Телефон снова в руке. Открываю диалог с администратором. Пишу: «Пришлите фото поставок». Стираю. Провожу ладонью по лицу, чувствуя раздражение и непонятное беспокойство в голове.
«Ты просто бесишься, — строго говорю я себе вслух, и мой голос гулко звучит в пустоте. — Потому что не любишь сюрпризы. Потому что не можешь вписать ее в свою таблицу. И точка».
Но пальцы снова летят по буквам. Пишу и стираю. В голове всплывает картинка: быстрая речь, взгляд не по инструкции, ощущение, что под тонким слоем профессиональности бурлит целый вулкан непредсказуемости. И почему-то именно эта мысль злит сильнее всего. Потому что это угроза плану. Потому что это… интересно.
— Хватит.
Я печатаю твердо и быстро, не давая себе шанса на сомнения:
«Завтра утром буду на объекте. Предупредите Корабельникову».
Отправляю сообщение раньше, чем успевает включиться внутренний цензор. Звонкий щелчок отправки звучит в тишине слишком громко.
Это правильно. Рационально. Нужно лично убедиться, что все идет по графику, и скорректировать курс, если это необходимо.
Глава 5. Вера
— Анна, — окликает меня администратор, сметая с куртки снег.
— Да?
Я оборачиваюсь. Он стоит на крыльце хозблока и смотрит внутрь, где еще полчаса назад царил хаос из картонных коробок и упаковочной пленки.
— Часто после разгрузки тут хочется плакать, — говорит он без предисловий. — А сегодня… даже удивительно.
— В хорошем смысле? — осторожно уточняю я, и сердце замирает на секунду.
Он кивает, и его обычно невозмутимое лицо смягчается.
— В хорошем. Вы быстро сориентировались. Все по полочкам.
Теплая волна облегчения разливается по груди.
— Это моя работа, — улыбаюсь я, автоматически «включая» уверенную Анну. — Обычная разгрузка, ничего нового. Главное, четкий список и пара рабочих рук.
— Ваша работа, — соглашается он и, разворачиваясь, бросает уже на ходу: — Продолжайте в том же духе.
Он уходит, а я ловлю себя на том, что улыбаюсь шире, чем планировала.
Ну что ж. Запишем это в список моих маленьких побед. Просто факт: я не облажалась.
Захожу в гостиную и раскладываю накладные на столе с почти показательной, театральной аккуратностью.
Выравниваю края. Сверяю каждую позицию со списком заказа в Анином ежедневнике. Проверяю даты, ставлю галочки.
— Красота, — удовлетворенно бормочу себе под нос.
Листы ложатся ровной стопкой. Я пересматриваю их еще раз, на всякий случай, и улыбка возвращается — все сходится. Цифры подчиняются, мир встает на свои места.
— Все, Вера. Теперь кофе. Ты это заслужила.
Отодвигаю бумаги в сторону, оставляя их на столе как доказательство моей компетентности, и иду на кухню с легким, почти воздушным ощущением. Сегодня мир можно оставить без присмотра хотя бы на пять минут. Он не развалится.
Вернувшись с большой кружкой ароматного кофе, я первым делом аккуратно складываю накладные в папку, а папку в ящик стола. Закрываю его с тихим, удовлетворенным щелчком, будто ставя жирную точку.
Так, бумаги под контролем. Можно выдохнуть.
Дальше день превращается в стремительный, шумный водоворот из «да», «нет», «потом» и «сейчас».
— Да, сюда гирлянды, пожалуйста!
— Нет, елка не криво стоит, она дизайнерская, так и задумано!
— Да, красиво. Нет, еще не все, подождите с включением!