Елена Львова – Босс. Развод по расписанию (страница 9)

— Рассматриваешь?

— Да.

— А вчера ты говорил так, будто уже принимаешь присягу.

— Я говорил о перспективе.

— А я, — киваю, — вчера говорила о разводе. Но, видимо, у нас были разные приоритеты.

Он пропускает это мимо. Как всегда.

— Решение принято, — говорит он ровно. — Кампания начнется уже завтра.

Я облокачиваюсь на спинку стула и смотрю на него в упор.

— То есть я правильно поняла: ты правда идешь в мэры.

— Да.

— И правда считаешь, что я должна остаться и изображать счастливую жену.

— Я бы не использовал слово «изображать».

Я коротко смеюсь.

— Конечно. Глупое слово. Давай заменим. Что у тебя там? «Формировать устойчивый положительный семейный образ»?

Он выдерживает паузу.

— Примерно.

— Примерно, — повторяю я. — Господи, какой же ты иногда… даже слов приличных не хватает.

Он берет галстук, расправляет его на ладони. Нервничает, я это замечаю по тому, как медленно он двигается. Но лицо у него все такое же собранное, будто мы обсуждаем рабочую поездку.

— Это временная мера, Алина.

— Конечно. Всего—то полгода моей жизни. Или сколько там у тебя на семейную стабильность заложено?

— Это в интересах всех сторон.

Я закрываю глаза на секунду.

— Скажи еще «взаимовыгодное сотрудничество», и я клянусь, я запущу в тебя тостером.

Он чуть склоняет голову.

— Я не думаю, что бытовая техника поможет нашему диалогу.

— А твоя политическая карьера, значит, поможет?

Он смотрит на меня прямо.

— Да.

Вот так. Без колебаний, без паузы, без «возможно». Это даже восхищает… где—то очень глубоко… в том темном месте, где обычно живет раздражение.

— А я в этой прекрасной конструкции кто? — спрашиваю я. — Жена? Партнер? Элемент декора?

— Член семьи.

— Спасибо, что уточнил.

— Алина.

— Нет, правда. Очень полезно, а то я уже начала путаться в терминологии.

Он проводит большим пальцем по манжете. Так—так… Значит, все—таки не железный.

— Это нужно пережить спокойно.

— Спокойно? — я смотрю на него почти с нежностью. — Костя, я вчера собиралась от тебя уходить. А сегодня ты говоришь мне, что я, оказывается, должна красиво остаться.

— Не должна. Но это разумно.

— Для кого?

— Для нас.

— Не ври мне. Для тебя.

Пауза.

Он не отвечает сразу. И этого уже достаточно.

— И для Егора тоже, — говорит он наконец.

Я выпрямляюсь.

— Даже не начинай.

— Я не начинаю, я констатирую факт. Резкий развод в разгар кампании ударит по всем.

— Ах вот оно что. Значит, сын у нас тоже включен в пакет услуг?

— Егор не пакет услуг. Егор мой сын, — повторяет он.

— Надо же, вспомнил. Мне особенно нравится, как у тебя все это звучит. Так тепло. Так по—домашнему. Почти слышу музыку из рекламы майонеза.

Он открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент в прихожей грохает дверь.

Пауза.

Потом знакомый голос:

— О—о—о! Ничего себе. А вы чего оба дома? Меня встречаете, что ли?

Глава 4. Константин

— Привет, — говорю я. Голос звучит бодрее, чем нужно.

— Здарова.

Егор вваливается на кухню боком, с рюкзаком на одном плече, с мятой спортивной сумкой в руке и с лицом человека, который ночь провел в автобусе. Футболка вылезла из джинсов, волосы слиплись.

Он останавливается на пороге, переводит взгляд с меня на Алину и замирает на долю секунды. Этого ему хватает. Подростки всегда чувствуют фальшь раньше взрослых. Егору достаточно трех секунд.

— Так, — говорит он с интересом. — У нас семейный сбор или кто—то умер?

— Егор, — одновременно говорим мы с Алиной.

Он поднимает брови.

— О, синхрон. Страшно даже.

Алина первой приходит в себя.

— Как доехали? — она подается вперед, поправляет халат, и я вижу, как она старается выглядеть естественно. — Ты ел вообще? Как выступили?