Елена Львова – Босс. Развод по расписанию (страница 3)

Как всегда, в костюме. Темно—синий, тот самый, в котором он был на прошлой неделе на важных переговорах. Как всегда, с этим выражением лица, будто все под контролем. Галстук завязан идеальным узлом, я когда—то учила его завязывать. Теперь он справляется сам. Волосы чуть растрепаны — единственное, что выдает, что день был долгим.

Он закрывает дверь. Медленно снимает пальто, не глядя в мою сторону. Вешает на плечики. Поправляет. Тщательно, как будто это самое важное сейчас.

— Ты дома, — говорит он, как констатацию факта.

— Да.

Пауза. Я слышу, как он выдыхает. Не тяжело. Привычно.

Он наконец поднимает взгляд.

Сначала на меня. Я сижу на стуле, руки на коленях, спина прямая. Потом на чемодан.

Его взгляд меняется едва заметно. Но я вижу. Что—то дрогнуло в углу рта. Пальцы на мгновение сжались в кулак и разжались. Он теребит манжету. Старый жест. Я знаю его двадцать лет. Он нервничает, просто не хочет показывать.

Он делает шаг ближе, не к чемодану, ко мне.

— Алина, — спокойно. Голос ровный, как в зале суда. — Давай подойдем к этому вопросу конструктивно.

Я чуть улыбаюсь. Криво. Горько. Как же я ждала, что он скажет что—то другое. И как же я знала, что он скажет именно это.

— Конечно. Как же иначе.

Он кивает, будто я подтвердила повестку. Садится на край дивана. Выпрямляет спину. Включает «режим зала суда». Я вижу, как он собирается. Подбирается, становится тем самым Костей, которого боятся свидетели и обожают клиенты.

— Фактически, ситуация требует от нас взвешенного решения. У меня сейчас сложный период. Выборы. Я баллотируюсь в мэры. Следовательно—

— Я ухожу, Костя.

Он замолкает.

Секунда. Тишина такая плотная, что я слышу, как на кухне Аркадий шевелит крыльями.

Муж смотрит на меня внимательно, считывает. Я не отвожу взгляд. Впервые за двадцать лет.

— Нет.

Я даже не сразу понимаю, что он сказал. Слово повисает в воздухе, тяжелое, чужое. Не вписывается ни в одну категорию. Не «почему». Не «давай поговорим». Просто — нет.

— Что?

— Нет, — повторяет он спокойно. Слишком спокойно. — Это не вариант.

Я смотрю на него. На этого человека, который двадцать лет назад подарил мне книгу стихов. С надписью «Ты лучшее, что со мной случилось». Сейчас он сидит передо мной с лицом адвоката, который только что отклонил ходатайство. И почему—то это больнее, чем если бы он просто молчал.

— И это не обсуждается?

— Именно.

Я смеюсь. Уже без нервов, по—настоящему, громко, почти истерично. Он морщится, но молчит.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Я собрала чемодан.

— Вижу.

— Я позвонила маме.

— Полагаю, она поддержала твое решение.

— О, она в восторге.

— Логично.

Пауза. Я смотрю на него. Он на меня. Никто не отводит взгляд. Это как дебаты, только ставки выше. Гораздо выше.

— Костя, — тихо говорю я. Голос предательски дрожит, но я держусь. — Мы разводимся.

Он делает еще шаг. Слишком близко. Я чувствую запах его одеколона. Я закрывала глаза и вдыхала его двадцать лет назад. Теперь я не закрываю.

— Развода не будет.

Он говорит это так спокойно, будто речь не о браке, а о графике встреч.

Тишина.

— Возражаю, ваша честь! — радостно орет из кухни Аркадий. Я слышу, как он хлопает крыльями, довольный, что влез в разговор.

Глава 2. Константин

— Следовательно, у вас нет ни одного основания для иска.

Я делаю паузу, смотрю на него и добавляю спокойнее:

— Я предлагаю вам сэкономить время и деньги.

Он отводит взгляд первым.

Значит, разговор окончен.

— Мы… обсудим это с коллегами, — говорит он, уже без прежней уверенности.

— Разумеется, — киваю я. — Обсуждение — полезный процесс. Иногда он помогает прийти к очевидным выводам.

Максим, сидящий справа, чуть наклоняется ко мне и шепчет:

— Шеф, это было жестко.

— Это было корректно, — поправляю я, не глядя на него. — Зафиксируй результат.

— Уже.

Я закрываю папку, выравниваю ее по краю стола. Привычка. Все должно лежать ровно.

— Если у вас больше нет вопросов, — произношу я, поднимая взгляд, — предлагаю завершить встречу.

Вопросов нет.

Они поднимаются. Стулья двигаются, кто—то роняет ручку, кто—то пытается улыбнуться. Не получается.

Дверь закрывается. Тишина.

Максим громко выдыхает. С шумом выпускает воздух, как после забега.

— Шеф… вы их просто… — он ищет слово, — размазали.

— Я предложил им выход, — отвечаю я. Поднимаюсь из кресла. — Они сами выбрали вход.

Максим хмыкает. Я не смотрю на него, но знаю, что он сейчас качает головой. Мой помощник всегда удивляется, хотя должен был привыкнуть за три года.

Я встаю. Поправляю галстук. Узел ровный. Всегда ровный. Пальцы привычно проверяют —движение, автоматическое.

— Что дальше? — спрашиваю я, поворачиваясь к окну.

— В три встреча с инвесторами. В четыре — звонок с областью. И… — он заминается, — к вам записались.