Елена Львова – Босс. Развод по расписанию (страница 24)

Галина Сергеевна смотрит на меня с почти раздражающей прямотой.

— Баллотироваться.

Я поднимаю глаза.

— Что? В каком смысле?

— В прямом. Иди в мэры сама.

Секунду я просто смотрю на нее. Потом смеюсь. Коротко, нервно, не веря своим ушам.

— Это вы сейчас шутите?

— Сейчас не до шуток. Тебе не кажется?

— Галина Сергеевна…

— Что “Галина Сергеевна”? Ты десять лет тянешь женсовет. Ты знаешь город лучше половины тех, кто сидит по кабинетам. Ты умеешь говорить с людьми. И, в отличие от него, ты хотя бы знаешь, где у этого города болит.

Я перестаю улыбаться.

Она замечает сразу.

— Вот, — говорит она тихо. — Уже лучше. Смех закончился, мозг включился.

— Это безумие.

— Нет, милая. Безумие — это стоять рядом с ним на фотосессии и делать вид, что ты декоративное приложение. А это вполне разумный ответ.

— Он меня уничтожит.

— Попробует. Но для начала подавится.

Пауза.

— Я не политик, — говорю я.

— А ты думаешь, он родился в пиджаке и с программой развития города? — пожимает плечами она.

Я молчу.

Она подается чуть вперед.

— Иди в мэры сама, Алина. А женсовет тебя поддержит.

И вот тут я почему—то перестаю слышать кабинет. Чайник. Коридор. Шум за окном. Все становится тише.

Потому что фраза все еще звучит как безумие.

И уже не совсем как шутка.

Я сижу неподвижно несколько секунд. Потом чувствую, как пальцы разжимаются — а я даже не заметила, что сжимала их в кулак.

Поднимаюсь и выхожу из кабинета.

На секунду останавливаюсь в коридоре.

Тот же линолеум. Те же двери. Тот же запах бумаги и вчерашнего чая. За стеклом кто—то уже машет шваброй — начинается обычное утро, как будто ничего не произошло.

Как будто мне только что не предложили перевернуть собственную жизнь. Делаю глоток кофе. Он уже остыл и стал неприятно сладким.

Иди в мэры сама.

Фраза звучит в голове чужим голосом. Спокойным. Уверенным. Без права на истерику.

Я выдыхаю и иду к выходу. На улице холодно. Воздух чистый, ранний, еще не тронутый разговорами и новостями. Машин мало. Людей почти нет. Мир выглядит так, будто все можно начать сначала.

Ненадолго. Сажусь в машину, ставлю кофе в подстаканник и просто сижу, не заводя двигатель.

Руки на руле. Тишина.

Я не думаю “да”.

Я не думаю “нет”.

Я думаю о Косте. О том, как он стоял под белым фоном и делал вид, что все под контролем. О Ларисе, которая уже знает, какой я должна быть. О женщинах, которые приходят ко мне и говорят: “Вы поможете”.

И о том, что вчера меня поставили в кадр.

А сегодня впервые предложили выйти из него.

Закрываю глаза на секунду. Потом открываю. Телефон на пассажирском сиденье вибрирует.

Сообщение от Егора:

«Ты где? Бабушка уже строит планы по спасению мира.»

Я усмехаюсь. Коротко, одними губами. Завожу машину. Решение можно отложить.

День — нет.

Глава 11. Алина

Телефон звонит, когда я уже перестраиваюсь в правый ряд у длинного светофора на выезде из центра. На экране Ира.

Я беру сразу, тревожное предчувствие холодной струйкой пробегает по спине.

— Да?

На том конце шум, голоса. Кто-то что-то говорит слишком громко, потом Ира выдыхает прямо в трубку:

— Алина, только не нервничай.

Я перестраиваюсь в правый ряд и уже чувствую, как внутри что-то собирается.

— Поздно. Что случилось?

— ДК нас снимает.

Я даже не сразу понимаю фразу. Настолько она идиотская.

— В каком смысле “снимает”?

— В прямом. Только что позвонили и сказали, что завтра в большом зале будет срочное совещание по подготовке общественных мероприятий. Нам предлагают перенести все… — Ира запинается. — На после выборов.

Я секунду молчу.

Перед глазами вспыхивает все сразу: коробки с наборами, списки у стойки, мамы, которые уже звонили и уточняли, можно ли прийти с коляской, старики, которые по три раза спрашивали, не изменилось ли чего и будет ли где присесть.

— Кто звонил? — спрашиваю я ровно.

— Сначала администратор. А потом они еще сказали, что если мы хотим сохранить площадку, можно “обсудить формат совместного социального мероприятия”.

Вот теперь все встает на место. Это не просто перенос из-за накладки или хаоса, это присвоение. Чужую живую работу хотят быстро пристегнуть к чьей-то кампании.

Я разворачиваю машину так резко, что с соседнего сиденья соскальзывает сумка.

— Кто сейчас в ДК?