Елена Львова – Босс из тундры. Как я спасала босса от лысого кота (страница 8)

— Значит, есть за что, — пожимаю я плечами, и на лице проступает спокойная, усталая усмешка. — Давай, Марк. Я побежал. Если что, ты знаешь, где сало.

Нажимаю «завершить». Экран гаснет.

Кот сидит на стуле и больше не смотрит на меня, он вылизывает лапу, демонстративно игнорируя мое существование. Пылесос молчит в углу. Кондиционер тоже молчит, но я чувствую, что он думает. Думает, как бы еще проявить заботу.

В телефоне сообщение от водителя: «Подъехал».

Собираю документы, надеваю пиджак. Смотрю на свое отражение в темном зеркале прихожей. Вроде бы обычный человек. Директор крупного предприятия. Мужчина, который вел сделки на миллиарды и не дрогнул перед разъяренным медведем.

Но внутри — тихая, пульсирующая вибрация. Смесь раздражения, усталости и чего-то еще.

Открываю дверь, и голос Алисы тихо произносит:

— Хорошего дня, Роман. Берегите себя.

Я молчу, но почему-то не раздражаюсь.

Дверь захлопывается за спиной, и я делаю шаг к лифту.

Сзади — тихий, почти неслышный звук. Что-то падает на пол, ударяется о паркет сухим, легким стуком.

Оборачиваюсь.

На полу, у самой двери, лежит маленький браслет из бисера. Синий, белый, пара красных крапинок — цвета неба, снега и, наверное, брусники. Нитка тонкая, узелки неровные, самодельные.

Секунду стою, глядя на него. Поднимаю и кладу на ладонь. Браслет почти невесомый. Кто-то сидел, нанизывал, завязывал. Час, может, два. Почти детская работа. Нелепая и бесполезная. Функционально — ноль. Не греет, не защищает, не продается.

В Якутске такие вещи не носят. Там ценят мех, толстую кожу, сталь. Там нет места сантиментам — мороз вымораживает все лишнее. Оленям плевать на твое настроение. Подчиненным нужна зарплата, технике — ремонт, контрактам — подписи. В тундре браслетик из бисера продержится минут пять, потом нитка лопнет от холода, и разноцветные стеклышки утонут в снегу.

Глупость. Зачем она его повесила? На ручку двери. Как тайный знак, на который никто не подписывался. Я смотрю на браслет.

На Севере все просто, понятно, функционально. А здесь… Здесь бисер, неровные узелки. И улыбка девчонки, которую она неумело прячет.

В кармане пиджака и так полно всего: паспорт, ключи, ручка, визитки, пачка денег. Я все равно кладу браслет туда. Не знаю зачем. Просто рука сама делает движение, и он исчезает в темноте внутреннего кармана.

В лифте я почти жду, что он спросит про мое настроение. Он молчит. Слава богу.

Выставочный центр «Крокус» напоминает мне космический корабль. Стекло, бетон, огромные буквы на фасаде. Внутри гул тысяч голосов, запах кофе и дорогого пластика, стенды с техникой, которая сверкает так ярко, что слепит глаза.

Международная сельскохозяйственная выставка. Семь дней, сотни участников, десятки стран, миллиарды в контрактах.

Я здесь свой.

Прохожу через турникеты, здороваюсь с охраной коротким кивком. Костюм сидит идеально, документы в порядке, голова ясная.

У стенда «АрктикАгро» уже суетится моя команда. Андрей раскладывает буклеты, Света проверяет проектор. На стенде фотографии тундры, макет вездехода, образцы продукции. Все строго, без московской мишуры.

— Роман Андреевич, — Света поднимает голову. — Инвестор из Сингапура подтвердил встречу. Через час, переговорная В-12.

Киваю. Смотрю на макет вездехода — моя разработка, моя гордость. Он проходит там, где другая техника тонет. Он вывозит оленеводов к стойбищам, когда метель заметает дороги. Он кормит людей. Пальцы сами касаются холодного пластика макета.

Я знаю свое дело. Я люблю его.

Иду в переговорную В-12. Это стеклянный куб, из которого видно всю выставку. Люди снуют внизу, как муравьи. Я сижу за столом напротив Лим Сенг Хо. Пятьдесят пять лет, идеальный костюм, лицо человека, который привык считать деньги не пачками, а тоннами.

— Ваши цифры впечатляют, — говорит он на хорошем английском с мягким азиатским акцентом. — Но меня смущает логистика. Якутск — не Сингапур.

— В Якутске есть аэропорт, — отвечаю я спокойно. — Федеральная трасса «Вилюй» выходит на порты.

Я не повышаю голос. Я просто говорю. Мои пальцы лежат на столе неподвижно, ладони сухие. В груди ровный, холодный ток. Я знаю каждый пункт этого контракта, каждый нюанс ценообразования, каждую цифру себестоимости.

Он задает вопросы. Я отвечаю. Он сомневается. Я объясняю.

Через сорок минут Лим Сенг Хо ставит подпись под договором о поставках спецтехники на три года.

— Вы жесткий переговорщик, — говорит он, протягивая руку.

— Нет, — пожимаю я. — Я просто люблю свое дело.

Инвестор улыбается, кивает и выходит из переговорной. Стеклянная дверь закрывается за ним бесшумно.

Я остаюсь один. Секунду сижу неподвижно. Потом медленно выдыхаю и чувствую, как напряжение, которое держал все это время, отпускает плечи. Мышцы ноют, будто я таскал мешки с цементом. Провожу ладонью по лицу — щетина уже отросла, надо будет побриться перед завтрашней встречей.

Контракт подписан. Три года. Сотни миллионов. Десятки рабочих мест для моих людей.

Я редко проигрываю. Не потому, что я гений. Потому что я готов. Потому что знаю каждую цифру, каждую деталь, каждую проблему. Потому что я построил это с нуля, своими руками, на земле, которая не прощает ошибок.

Достаю телефон, набираю сообщение Наташе: «Контракт подписан. Работаем дальше».

Время до вечера пролетает, как снежная крупа в пургу — быстро, дробно, неумолимо.

Встречи, рукопожатия, презентации. Вопросы, ответы, цифры. К восьми вечера выставка начинает затихать. Стенды гаснут, участники разъезжаются по отелям и ресторанам. Я стою у своего стенда, просматриваю список задач на завтра и диктую Свете правки в презентацию для немецкой делегации.

— Роман Андреевич, может, вам тоже пора отдохнуть? — осторожно спрашивает она. — День был тяжелый.

— Нормально, — отвечаю, не отрываясь от планшета. — Завтра в семь утра встреча с корейцами, нужно проверить…

И тут — удар.

Кто-то с силой толкает меня в плечо сзади. Толчок резкий, фамильярный, без предупреждения.

Глава 7 Роман

Реакция включается быстрее мысли.

Разворот корпусом, левая рука сжимается в кулак, правая уже летит перехватить запястье противника. В глазах холодная, сфокусированная ярость. Адреналин плещет в кровь, мышцы напряжены до звона в суставах.

— Якут, е-мое, убьешь же! — до одури знакомый голос, и я замираю в миллиметре от захвата.

Передо мной стоит Артем Лагутин.

Смотрит на меня, улыбается во весь рот, и в его глазах пляшут чертики.

— Лагутин, — выдыхаю я, и адреналин резко сменяется чем-то горячим и теплым. — Твою дивизию.

— Ты меня чуть не убил, между прочим! — Артем трет запястье, которое я все-таки успел перехватить. — Ты чего такой дерганый? Совсем одичал в своей вечной мерзлоте?

— Это ты меня сзади толкаешь, как террорист, — огрызаюсь я, но уголки губ уже предательски ползут вверх.

Смотрим друг на друга секунду. Потом одновременно шагаем вперед.

Объятие получается крепким, мужским, с хлопками по спине, от которых у нормального человека ребра бы затрещали. Год. Ровно год не виделись — с прошлого Нового года, когда мы всей нашей компанией сидели в загородном доме Марка, пили плохое вино и спорили, кто первым женится.

— Откуда ты? — спрашиваю я, отстраняясь, но руку с его плеча не убираю. — Я думал, ты весь в новых отношениях.

— А я в них. Но друг из Якутска не каждый день приезжает, — Артем скалится. — Марк рассказал на какой ты выставке, а остальное дело техники. Вот, решил заглянуть, проверить, как тут наш оленевод осваивает большую землю.

Он оглядывает стенд «АрктикАгро», макет вездехода, образцы оленьей шерсти.

— Олени, техника, — кивает с уважением. — Все по-взрослому.

Мы смеемся. Света смотрит на нас круглыми глазами — она еще никогда не видела, чтобы я смеялся. Андрей тактично отворачивается к буклетам.

— Слушай, — Артем хлопает меня по плечу. — Ты как, освободился уже? Я тут рядом отличное место знаю. Клуб «Эпицентр». Музыка, выпивка, девочки танцуют, все такое. Отметим твои оленьи контракты.

Я качаю головой.

— Я не хожу в клубы. И завтра в восемь утра встреча.