Елена Львова – Босс из тундры. Как я спасала босса от лысого кота (страница 7)

Отправитель: Кондер.

Тема: Забота о себе.

«Стресс — частая причина снижения продуктивности и нарушений сна. Рекомендуем ознакомиться с методами борьбы со стрессом. Перейти к статье →»

Секунду смотрю на экран. Потом медленно, очень медленно убираю телефон обратно в карман.

Кондиционер прислал мне смс.

Кондиционер.

Прислал.

Мне.

СМС.

Выхожу из ванной. Лицо каменное, внутри кипящая лава пополам с ледяной крошкой. Кот по-прежнему следует за мной, теперь уже с легким интересом, кажется, я начинаю его развлекать.

На кухне варю обычный, черный кофе, без разговоров с техникой. Кофеварка пыталась что-то мне сказать, но я быстро нашел «волшебную» кнопку и отключил звук.

Делаю глоток горячего напитка. Хорошо.

В кармане снова вибрация — на этот раз звонок. Достаю телефон. На экране: Марк.

Сажусь на диван и принимаю вызов. Смотрю на маленькое окошко видеосвязи, где проступает лицо друга. Марк выглядит… странно. Он не в своем привычном идеальном пиджаке и безупречно уложенных волосах. Он в мохеровом свитере, волосы торчат в разные стороны, а на щеке красная полоса, будто он спал лицом на наждачной бумаге.

— Ну? — говорю я, чувствуя, как внутри что-то оттаивает при виде его страдальческого выражения. — Жив, герой Арктики?

Марк молчит секунду. Потом медленно, с расстановкой, произносит:

— Я сейчас буду орать. Просто чтобы ты знал.

Плечи сами собой опускаются. Я откидываюсь на спинку дивана, делаю еще глоток кофе.

— Давай, — киваю. — Я как раз собираюсь на встречу. Минуты три могу выдержать.

Марк делает глубокий вдох. Его грудь поднимается, лицо наливается краской, и я почти вижу, как он собирает в кулак все свое негодование.

— Ты… — выдыхает он. — Ты не предупредил меня о СОБАКЕ.

Пауза. Я смотрю на экран, и уголки губ сами начинают предательски ползти вверх.

— Байкал? — уточняю я на всякий случай, хотя уже знаю ответ.

— Байкал, — подтверждает Марк. Голос его звучит так, будто он произносит имя собственного палача. — Милейшее создание. Весом под центнер. С которым, как я выяснил, очень полезно совершать утренние прогулки на собственной спине. Спасибо за кардиотренировку.

Я позволяю себе короткую усмешку.

— Значит, Байкал тебя принял. Ты ему понравился. Он чужих так не катает.

— О, как мило! — Марк всплескивает руками, и его голос взлетает до фальцета. — Значит, это знак высшего доверия? Лечь лицом в снег и прокатиться на собачьей тяге? Спасибо, тронут!

Он замолкает, переводя дыхание. Я жду.

— Ладно, — Марк отворачивается от камеры и снова набирает воздух. — С собакой разберемся. Но дальше — еда, Ром. У тебя в холодильнике сало, лук и кусок мяса, похожий на артефакт ледникового периода. Я что, по-твоему, пещерный человек?!

— Это все очень полезно, — возражаю я. — Белки, жиры, никакой химии.

— Особенно сало! — Марк закатывает глаза. — Я не трактор, Ром. Я человек, который привык к завтраку, обеду и ужину, а не к пищевой цепочке из трех компонентов, добытых охотой и собирательством.

— А чего ты хотел? Рябчиков и низкокалорийных йогуртов? — я чувствую, как в голосе проступает настоящая, теплая усмешка. — Тут же…

— Я хотел предупреждения! — перебивает Марк, с силой проводя рукой по лицу. — Или, на худой конец, инструкцию «Как не умереть с голоду в доме дикаря».

— Ладно, — продолжает Марк. — Сало переживем. Но дальше — женщина. Ты где ее взял?

Я чувствую, как внутри что-то тепло екает. Наташа. Моя правая рука, сердце и мозг «АрктикАгро».

— Наташа? — оживляюсь я. — Ну как, познакомились? Золотой человек, правда?

— Золотой, — соглашается Марк. Голос его становится медовым, но ядовитым. — Если золото отлито в форме ледоруба. Это не человек, Ром. Это робот без эмоций и без жалости. Она на меня смотрит, как на бракованную деталь. Она милейшая. Настоящее северное солнышко.

Я не выдерживаю. Смех вырывается из груди — громкий, грудной, настоящий. Кот дергает ухом и смотрит на меня с осуждением.

— Понравилась, значит? — говорю я, вытирая ладонью уголок глаза. — Я же говорил — характер!

— Характер — это мягко сказано, — бурчит Марк. — У нее, я уверен, в детстве вместо игрушек были гвозди и инструкция по сборке трактора. Она меня ненавидит.

— Не-ет.

— Она меня презирает.

Я подаюсь вперед, чуть приближая лицо к экрану.

— Марк, — говорю я тихо, почти доверительно. — Если бы она тебя презирала, ты бы сейчас звонил из морга. Или не звонил вообще.

Марк молчит. Его лицо застывает, и я вижу, как он переваривает эту мысль.

— Я зол, Якут, — наконец говорит он, постукивая пальцами по столу. — Я очень зол. — Пауза. — А ты там как? Освоился?

Я чувствую, как в груди снова закипает. Это не гнев, это что-то другое. Смесь абсурда, отчаяния и такого вселенского несоответствия реальности, что хочется то ли смеяться, то ли выть.

— Освоился?! — вырывается у меня смешком, похожим на хрип. — У тебя тут кондиционер живет своей жизнью. Он только что назвал меня «уважаемым пользователем» и предложил обсудить погоду. ОБСУДИТЬ! Марк, он мне предложил.

— Ну, он вежливый, — Марк старается сохранить серьезность, но его губы уже подрагивают. — Просто скажи «нет, спасибо».

— Я ему сказал, — мой голос звучит так, будто я на грани нервного срыва. — Я сказал ему: «Отстань, железка!» А он ответил: «Понял вас. Буду стараться меньше беспокоить». И затем скинул мне на телефон ссылку на статью про стресс. Марк, твой дом пытается меня психологически консультировать!

Короткий, хриплый смешок вырывается у Марка, перерастает в нервный смех, и вот он уже хохочет, запрокинув голову и вытирая ладонью внезапно навернувшиеся слезы.

— Это фича, — выдавливает он сквозь смех. — Он учится. Дай ему неделю, он поймет, что ты не нуждаешься в светских беседах.

— Неделю?! — я почти кричу. Сердце колотится где-то в горле. — Марк, я тут вторые сутки! Мозг уже плавится! А это… это кожаное чудовище!

— Кот? Цербер?

— ЛЫСЫЙ КОТ, Марк! — я тычу пальцем в сторону Цербера, который сидит на стуле и с неподдельным интересом наблюдает за моей истерикой. — Лысый и злой. Он ходит за мной по пятам и смотрит, не моргая. Как будто оценивает, насколько я годен в пищу. Я утром проснулся, а он сидит на тумбочке и смотрит. Я чувствую себя на обеденном столе.

Марк снова смеется. Кот медленно переводит взгляд с меня на экран и обратно. В его зеленых глазах читается: «Да, я такой. И что ты сделаешь?»

— Но с котом-то я справлюсь… надеюсь, — выдыхаю я, и в моем голосе звучит настоящее страдание. — А что мне делать с соседкой твоей? Она… ей лет восемнадцать, Марк!

Марк перестает смеяться. Смотрит на меня с любопытством.

— Не надо с ней ничего делать, — говорит он, и в его голосе проскальзывает странная, почти отеческая нотка. — Хорошая девчонка, светлая. Кота кормит, когда я в отъезде. — Пауза. — А что с выставкой? Удачно все складывается?

Я провожу ладонью по лицу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Да я пока сосредоточиться не могу, — признаюсь я глухо. — Я не могу тут находиться. Тут все пищит, мигает, разговаривает. Холодильник предлагает рецепты. Кофеварка спрашивает про мое настроение. Туалет… Марк, я вообще молчу про туалет с подогревом и музыкой! Это вообще, что такое?! Я приехал на выставку, а попал в психоделический кошмар!

— Значит, мы официально обменялись адом, — философски заключает Марк.

— Временно, к счастью, — поправляю я. — Главное — с ума не сойти.

Марк кивает. Его лицо становится чуть спокойнее.

— Ладно, давай. Но если твоя Наталья еще раз посмотрит на меня, как на идиота…