Елена Львова – Босс из тундры. Как я спасала босса от лысого кота (страница 5)

— Вот видите, — говорит она, и в ее голосе слышится мягкость, которой я раньше не замечал.

— Теперь он будет спокоен. И пылесос не тронет.

Я могу только молча кивать. Москва. Квартира друга. Лысый кот в свитере. Девушка-соседка, которую преследует клубный владелец. И мои инвесторы, которые ждут от меня трезвых решений.

Лицо девушки снова становится серьезным.

— Я пришла извиниться… И предупредить. Этот Стас… он не отстанет просто так. Он уже знает, что вы вмешались, и ему это не понравится. У него в клубах и охране вечно “знакомые”, он любит решать вопросы чужими руками.

— Предупреждение принято, — киваю я, мысленно уже составляя план действий. — Но это моя зона ответственности.

Мы стоим в тишине, под аккомпанемент кошачьего мурчания. В воздухе снова повисла неловкость, которую нужно чем-то заполнить.

— Чаю? — спрашиваю я неожиданно для себя. — Кажется, у Марка всегда есть огромный выбор чая на все случаи жизни.

Она смущенно улыбается.

— Давайте. И я… я вам сейчас все покажу.

Через пять минут мы сидим на противоположных концах огромного дивана, между нами, как живой барьер, мирно посапывает Цербер в своем дурацком свитере. Мила налила по моей просьбе черный чай с чем-то хвойным, без цветочных изысков. Она осторожно прихлебывает из фарфоровой чашки, которая в ее руках кажется огромной.

— Спасибо, что… встали между, — тихо говорит она, не глядя на меня.

— Не за что. Мне тоже эти визитеры были неприятны, — отвечаю я.

Мы пьем чай, разговор возникает сам собой — о безумии умного дома, об упрямстве кота, о том, как странно, что Москва никогда не спит. Она не лезет в мои дела, я не спрашиваю о ее. Это приятное завершение безумного дня.

— Завтра рано вставать, — наконец говорит она, ставя пустую чашку. — На учебу.

Я провожаю ее до двери.

— Мила, — останавливаю уже в дверях. Она вопросительно поднимает бровь. — Если этот Стас снова объявится, не геройствуйте, обращайтесь.

Она смотрит на меня, и в ее глазах целая буря: недоверие, надежда, усталость, упрямство.

— Постараюсь, — произносит она, и скрывается за дверью своей квартиры.

— Напоминаю: завтра в 08:30 выезд на выставку, — сообщает Алиса в пустоту, и я вдруг вспоминаю, что меня ждут инвесторы, а я только что смотрел, как кот примеряет свитер с оленем.

Глава 5 Людмила

Просыпаюсь от будильника. Противный звук режет ухо. Нужно собираться в училище. Потягиваюсь, и первое, что всплывает в голове — не Стас, не зачет по педагогике, а… борода. Каменное лицо, с которого стекает вода. И кот в дурацком свитере с оленем.

Я ловлю себя на улыбке еще до того, как успеваю себя остановить. Щеки сразу становятся теплыми, а внутри легкая, противная дрожь, смесь стыда и какой-то приятности. Черт. Это вообще не входило в мои планы. Планы очень простые: выжить, окончить училище, найти обеспеченного и непьющего мужа, а не улыбаться по утрам бородатым мужикам, которые путают все карты одним своим спокойным «не геройствуйте».

Быстро собираюсь на учебу и выхожу из квартиры, и ноги сами несут меня к его двери. Останавливаюсь, прислушиваюсь. Тишина. Сердце почему-то колотится, как бешеное. Мысль приходит молниеносно. Быстро, пока не передумала, снимаю с руки самодельный браслет из бисера и наматываю его на ручку двери. Улыбаюсь и почти бегом мчусь к лифту, чувствуя, как по спине бегут мурашки: а вдруг дверь сейчас откроется?

По дороге в институт в голове включается три параллельных трека, как в плохо настроенном радио.

Трек первый (назойливый):как бы не думать о Романе. Бесполезно. Мозг тут же услужливо подкидывает: «А интересно, как он смотрит, когда по-настоящему смеется? Наверное, щурится, и борода шевелится…» Прикол. Мысленно шлепаю себя по рукам. Хватит.

Трек второй (тревожный):как бы не думать о Стасе. Тоже не получается. Пальцы сами нервно сжимают телефон в кармане.

Трек третий (деловой):как бы сдать эту чертову методику преподавания, на которую я забила все последние недели.

В аудитории пахнет мелом, дешевым кофе и усталостью. Лера, моя подружка, уже сидит на задней парте и строчит что-то в тетрадь с таким видом, будто разгадывает шифр мироздания, а не конспектирует лекцию о возрастных особенностях дошкольников.

— О, привет! — бросает она, увидев меня. — Я уж думала, ты не явишься сегодня. Может, тебя Стас на гастроли в Сочи увез.

— Очень смешно, — бросаю сумку на стол и падаю на стул рядом.

Лера прищуривается, как сыщик. Она у нас главный эксперт по мужчинам, хотя сама встречается с одним и тем же парнем с десятого класса.

— Ты чего такая… довольная? — тычет меня пальцем в плечо. — Небось, клиент попался богатый. И… ладно, молчу.

— Лера! — обрываю я, чувствуя, как щеки выдают меня с потрохами. — Да просто выспалась. И в душ свой любимый космический сходила.

Она смотрит на меня так, будто я скрываю какую-то вселенскую тайну.

— Ты чего не договариваешь мне? — прищуривается Лера. — Ладно, не тяни, колись. Это твой Стас? Опять душу выматывает?

Трек номер два в голове включает громкость на максимум.

— Пока тихо, — говорю и верчу в руках ручку. — Но это затишье. Он не простит, что я вчера не поехала. И что… что меня прикрыли.

— Прикрыли? Кто? — у Леры загораются глаза.

— Сосед. Который поселился в квартире Марка на время.

— Опа! — Лера присвистывает. — Сосед нарисовался. Солидный?

— Как скала. И, кажется, безумный. Но… да, солидный. Из Тундры.

— Чукча что-ли? – глаза Леры лезут на лоб.

- Почему чукча? В Тундре много народов живет. – со знанием дела парирую я.

- Для Стаса это не важно, по-любому. Берегись, — ее голос становится серьезнее. — Стас не любит, когда вмешиваются. Что думаешь делать? Так и продолжаешь косить от ВИПов?

— Пока да, но с каждым разом все сложнее. Он или штрафы выписывать начнет, или уволит. Или…

Или что-то хуже. Мы обе это понимаем, но не договариваем.

— Брось ты это дно, — говорит Лера, понижая голос. — Возьми репетиторство. Или в кафе на выходные. Или хоть мерч на концертах раздавай. Говорят, платят норм.

— Это все не сегодня, Лер, — вздыхаю я. — А коммуналка, еда и зачеты — сегодня. Мне нужно держаться. Хотя бы до сессии.

Звучит это бодро, но внутри все сжимается в холодный комок.

И тут, в самый неподходящий момент, прорывается тот самый, назойливый трек номер один. Мысль, от которой я отмахивалась весь день: «А Роман бы… наверное, просто взял и разрулил. Сказал бы пару слов этому Стасу своим ледяным тоном, и все бы рассосалось». И тут же внутренний щелчок, от которого даже вздрагиваю. Нет. Я не прицеп, чтобы меня таскали на фаркопе и решали за меня проблемы. Я так не хочу, бабушке бы не понравилось.

Но где-то очень глубоко, под слоем страха и упрямства, поселилось новое, странное чувство. Маленькая теплая уверенность, что за стеной есть кто-то большой и спокойный. И от этой мысли тепло разливается по всему телу.

Вечером, как обычно, не хватает времени на сборы. Я закидываю в сумку все в кучу: конспекты, ручка, памятка, блестящее мини, чулки-сеточка, туфли на шпильке и косметичка, в которой достаточно блесток, чтобы ослепить роту солдат. Две Милы в одной сумке.

Наношу последний слой туши, делаю лицо безразличным и твердым.

— Никаких VIP, — говорю своему отражению четко и вслух. — Потанцевать и уйти. Все.

Живот скручивает от тревоги, но я расправляю плечи. Я справлюсь.

В такси телефон снова вибрирует. Сообщение от Стаса.

«Милая, надеюсь, что ты в порядке. Сегодня твоя смена. Я тебя жду. У нас с тобой есть о чем поговорить. Без лишних свидетелей. По-хорошему.»

Текст гладкий, как шелковая петля. От него холодеют пальцы, и я заставляю их разжать телефон. Стираю с лица все: и страх, и злость, и глупую утреннюю улыбку.

Такси останавливается у черного входа клуба «Эпицентр». Музыка бьет оттуда тяжелым басом, от которого дрожит асфальт. Я делаю глубокий вдох, поправляю сумку на плече и открываю дверь.

Порог клуба всегда ощущается как граница между мирами. Сейчас он кажется линией фронта. Сделаю шаг — и тихий, хрупкий мир с котом в свитере и бородатым соседом останется там, снаружи. А здесь, в гуле басов и слепящем свете софитов, меня ждет Стас. И его «разговор по-хорошему».

Я переступаю порог. Теплый, густой воздух, пропахший алкоголем, духами и потом, обволакивает меня, как вторая кожа. Вахтер у входа кивает: «Проходи, Мил, тебя ждут». Его взгляд говорит больше, чем слова.

«Ждут» во множественном числе. Я медленно иду по темному коридору к гримерке, и с каждым шагом холод в груди нарастает. Дверь в нашу общую комнату приоткрыта. Оттуда доносится не только привычный девичий гомон, но и низкий, уверенный мужской смех. Не тот, что я себе сегодня утром представляла. Это смех Стаса. И, кажется, он не один.

Со Стасом двое его «коллег» в том же спортивном стиле, что и вчерашние визитеры. Они не выглядят агрессивно, просто присутствуют, создавая давление массой. Стас сидит на стуле посреди комнаты, развалившись, как хозяин, а девушки-танцовщицы забились по углам, тихо перешептываясь.

Гримерка вымерла. Девчонки, стреляя в меня испуганными взглядами, поспешно ретируются на сцену или в туалет. Остаюсь я, Стас и две его молчаливых тени в спортивных костюмах. Они молча, спокойно и без лишних движений перекрывают выход.