Елена Львова – Босс из тундры. Как я спасала босса от лысого кота (страница 4)

Я замираю, и существо замирает. Мы оцениваем друг друга. Я ждал пушистый комочек, мурлыкающий у камина, а получил Добби после химиотерапии. Здравствуй, Москва.

— Привет, — говорю я на выдохе, и мой голос звучит неестественно громко в этой стерильной тишине. — Ты, должно быть, Цербер.

Существо, не меняя позы, издает звук, средний между сипением и фырканьем. Затем, с театральной медлительностью, поднимается. Его движения лишены кошачьей грации — они угловатые, почти механические. Оно выгибает спину дугой, будто его подключили к электричеству, и встает на все четыре растопыренные лапы, напоминая то ли готическую арку, то ли взъерошенную курицу. Его голый хвост подрагивает, как антенна, сканирующая пространство.

Я непроизвольно втягиваю живот и расправляю плечи, потому что тело само выбирает «собраться».

«Сегодня я, бесспорно, победитель в номинации «Встреча года», — думаю я, чувствуя, как усталая усмешка тянет уголки губ. — Сначала обнаженная русалка, затем водные процедуры на пороге, теперь вот… лысый страж преисподней. И все тут мне несказанно рады. Марк, твое чувство юмора достойно отдельного исследования».

Я делаю осторожный шаг вперед, намереваясь просто пройти к спальне и наконец переодеться. Это было ошибкой.

Цербер воспринимает движение как объявление войны. Он совершает стремительный, невероятно нелепый бросок под меня, протискиваясь между ног, и тут же разворачивается, чтобы атаковать уже с тыла. Я инстинктивно отпрыгиваю, поскальзываюсь на мокром следе от своих же кроссовок и с глухим стуком приземляюсь одним коленом на пол.

В этот момент просыпается дом.

— Обнаружено падение! — тревожно и сладко сообщает Алиса, и по всему периметру потолка вспыхивает аварийное красное освещение, превращая прихожую в салон НЛО. — Активирую экстренный вызов? Вы ранены?

— Нет! — рявкаю я в пустоту, пытаясь подняться, но Цербер, воодушевленный световым шоу, решает, что это его звездный час. Он с диким, сиплым криком запрыгивает мне на спину, цепляясь голыми лапами за мокрую футболку.

— Объект «Цербер» проявляет гиперактивность, — констатирует Алиса. — Активирую режим «Утомление»: запускаю протокол «Лазерная точка».

Из проектора под потолком на пол выскакивает ярко-красная точка. Цербер замирает, его огромные глаза загипнотизированы. Все его существо теперь сосредоточено на этой точке, которая начинает совершать хаотичные, замысловатые зигзаги по комнате. Кот сразу забывает про меня. Он с диким азартом, поскальзываясь на паркете голыми лапами, носится за неуловимой добычей, временами подпрыгивая и с грохотом приземляясь на диван.

Я поднимаюсь и наблюдаю за этим спектаклем: «Умный дом развлекает лысого кота, пока мокрый якутский гость пытается осмыслить свою жизнь». На моих глазах высокие технологии опускаются до уровня самой примитивной кошачьей игрушки, и делают это с убийственной эффективностью.

— Алиса, — говорю я, когда Цербер, запыхавшись, наконец заваливается на бок, следя за точкой уже только глазами. — Хватит. Стоп.

Точка гаснет. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием кота. Он лежит на боку, но его хвост еще подрагивает. Кот смотрит на меня, и в его взгляде уже нет прежней ненависти. Есть усталость, удовлетворение от игры и что-то вроде… признания? Мол, не так уж ты и плох, раз в твоем присутствии включают такие интересные штуки.

Я прохожу мимо него в спальню, и он даже не шевелится, только следит за мной взглядом. Первый раунд, похоже, закончился ничьей. Но я-то знаю, что победила техника. И, возможно, этот лысый тролль это тоже понимает. Мы оба были развлечением для системы. Хорошо хоть, что не одновременно.

Москва. Здесь даже кота дрессирует потолок.

Глава 4. Роман

Утро выдалось насыщенным, и, наконец, я могу выдохнуть. Очень хочется есть. Я иду на кухню в надежде найти что-то существенное в холодильнике, но он встречает совсем не гостеприимно. Внутри только бутылка минералки и что-то в вакуумной упаковке с китайскими иероглифами. Марк, конечно, эстет.

— Холодильник пуст, — констатирую вслух.

— Обнаружена нехватка продуктов, — мгновенно отзывается Алиса. — Предлагаю воспользоваться сервисом доставки. Заказать стандартный набор от Марка «Оптимум»?

«Оптимум» звучит как питательная смесь для астронавтов. Мне же нужно просто мясо.

— Заказать… мясо. Просто свинину на гриле. И овощи. «И хлеб», —говорю я, уже предчувствуя диалог с ботом о сортах хлебобулочных изделий. Но Алиса молча принимает заказ. Через полчаса у двери появляется пакет, и в нем почти всё как просил. Только хлеб оказывается безглютеновым, «ремесленным» и с таким количеством семян, будто его собирали вручную по всему МКАДу. Я смотрю на него, потом на мясо, и молча признаю: странно, но эффективно.

После обеда иду в кабинет и спрашиваю у потолка:

— Есть сценарий «Работа»?

— Активирую «Фокус на работе», — отвечает голос, и свет в кабинете становится холоднее и ярче, а на окнах электронные жалюзи опускаются, отсекая слепящий город. Тишина. Я погружаюсь в цифры, контракты, расчеты по «АрктикАгро». Мир снова обретает четкие, жесткие границы.

К вечеру, когда я заканчиваю с последним файлом, тишину нарушает звонкое ДЗЫНЬ за дверью и сразу бодрый голос Алисы:

— Обнаружено падение предметов. Включаю режим уборки.

А потом начинается громкое жужжание и сиплый, яростный крик. Я вздыхаю и выхожу в гостиную. Мне кажется, что я сплю и это не просто сон, это сюрреализм какой-то.

Робот-пылесос, похожий на летающую тарелку, с тупым упорством пытается проехать под диваном. А Цербер, этот лысый демон преисподней, атакует его. Он бьет его лапой, отскакивает, шипит, запрыгивает сверху. Но пылесос, не обращая внимания, продолжает движение, и кот съезжает с него, как с непокорного быка. Это война на истощение между роботом и троллем. Я просто смотрю, потеряв дар речи. Внезапно соображаю, что это можно снять и выиграть какой-нибудь приз за самый абсурдный день.

— Алиса, — говорю я глухо. — Останови робота.

— Для остановки робота требуется кодовое слово, — отвечает она.

— Какое кодовое слово?

— Кодовое слово установлено владельцем.

Я медленно выдыхаю, пытаясь сдержать гнев.

— Алиса, позвони Марку.

— Вы хотите позвонить Марку?

— Да, черт возьми!

Пауза. Секунда. Вторая. В это время кот гонит робота под диван, а робот, пищит и пытается выехать обратно.

— Абонент временно недоступен, — сообщает Алиса.

Я чувствую, как поднимается горячее и опасное раздражение, а внутри, наоборот, становится ледяно. Плечи каменеют, челюсть сводит, ладонь зудит так, будто ей жизненно необходимо найти рубильник и выключить к чёрту всю эту цивилизацию. Первое желание — выкинуть пылесос в окно, второе — выкинуть вместе с ним кота, третье…

Мои мысли прерывает стук. Негромкий, но настойчивый.

Открываю, на пороге стоит Мила. В простых джинсах и объёмном свитере, волосы собраны в небрежный хвост. Выглядит… обычной, уставшей студенткой. Ничего от той взъерошенной русалки в полотенце.

— Я… можно? — начинает она тихо, и в голосе слышится что-то важное, собранное через силу.

Но её взгляд скользит за мою спину, в эпицентр сражения. Уголки губ дёргаются. Она пытается сдержать улыбку, но не выходит — глаза светятся смехом.

— У вас тут… не скучно.

— Стандартный вечер четверга, — парирую я. — Хотите присоединиться?

Она кивает и заходит. Смотрит на кота, который, завидев ее, на секунду отвлекается от пылесоса и издает звук, похожий на скрип несмазанной двери.

— Он просто не любит, когда шумят, — говорит Мила, как о старом знакомом. — И ему холодно.

— Холодно? В квартире плюс двадцать четыре.

— Он лысый, — она произносит это так, будто объясняет ребенку азы мироздания. — У него нет шерсти. Он мерзнет и злится.

Мила подходит к пылесосу, находит на его корпусе почти невидимую сенсорную панель и одним касанием выключает. Жужжание стихает. Затем садится на корточки перед Цербером. Тот, внезапно лишенный врага, замирает. Она чешет ему за ухом, в каком-то одном, точно известном ей месте. Кот закатывает глаза, его тело обмякает, и через секунду он уже лежит на боку, издавая звук, похожий на работу крошечного двигателя внутреннего сгорания.

Я смотрю на это чудо. За тридцать секунд она сделала то, с чем не справились умный дом и я вместе взятые.

— Впечатляет, — признаю я искренне.

Мы стоим в тишине, прерванной только мурчанием кота. Неловкость.

— Ему действительно холодно, — снова говорит Мила, прерывая неловкую паузу. — Его нужно одеть.

Мой мозг на секунду отказывается обрабатывать информацию.

— Простите, что?

— Одеть. У него же есть свой гардероб.

Она, не дожидаясь ответа, идет в коридор и открывает узкую, почти невидимую в стене дверцу, которую я принял за электрощиток. Внутри маленький шкаф. И в нем… висит одежда. Крошечные вязаные свитера, жилетки, даже что-то похожее на шелковый халатик.

Я чувствую, как реальность окончательно и бесповоротно дает трещину. Я стоял лицом к лицу с разъяренным бурым медведем, вел переговоры с самыми жесткими людьми в отрасли, но крошечный гардероб для лысого кота — это перебор.

— Марк с жиру бесится, — произношу я вслух свое единственное логичное заключение.

Мила лишь пожимает плечами, выбирая темно-синий свитерок с оленем.

— Он же мерзнет. Смотрите.

Она берет сонного Цербера на руки, и тот даже не протестует. Ловко, с одной руки, натягивает на него свитер. Кот в свитере с оленем. Это зрелище вышибает из меня последние остатки здравого смысла. Цербер выглядит одновременно нелепо и… удовлетворенно. Он тычется мокрым носом в ладонь Милы.