Елена Львова – Босс из тундры. Как я спасала босса от лысого кота (страница 3)
Я выскакиваю из квартиры и хлопаю дверью. В ушах стучит: «Напыщенный чукча с отмороженными мозгами!».
Дома я захлопываю свою дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце колотится, будто я только что пробежала марафон, а не помылась.
Я смотрю на полотенце, в которое все еще завернута, и смеюсь тихо — не потому, что смешно, а потому что иначе хочется разреветься.
«Вы меня… ослепили…» — эхом звучит в голове. Наливаю чайник, пытаюсь отогнать мысли. Сегодня выходной. Буду просто лежать, читать книжку. Или, может, учебник открыть… скоро сессия, а я с работой в клубе все забросила.
И тут, как назло, звонит телефон. Смотрю на экран, и весь мой хрупкий покой рассыпается.
Нет. Ну че, опять?!
«СТАС» — горит на дисплее. Мой «начальник», хозяин клуба, где я танцую go-go.
С глубокой неохотой беру трубку.
— Мила! — его голос жирный, довольный. — Собирайся, красавица. Есть VIP-заказ. Машина за тобой уже выехала.
— Стас, у меня выходной, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И мы договаривались, что все VIP — без меня.
На той стороне короткая опасная пауза.
— Я не понял, — его тон становится шелковым, ядовитым. — Тебе деньги не нужны?
А мне нужны деньги. Очень нужны. За учебу, за эту квартиру, за жизнь, которую бабушка хотела для меня другой. Ком в горле.
— Стас! Деньги тут ни при чем! Я не поеду ни на какой VIP-заказ. И точка.
Тишина. Потом ледяной, отчеканенный голос:
— На хрена я тебя тогда держу? Уволю к чертовой матери! Собирайся! Машина уже выехала, у тебя пять минут. И никаких разговоров!
Щелчок. Стас бросил трубку.
В горле пересохло. Руки слегка трясутся. Наливаю стакан воды, залпом выпиваю. Мало. Наливаю второй, и в этот момент в дверь раздается резкий, наглый стук. Раз-два-три! Как в полицейских сериалах.
Сердце проваливается в пятки, а по спине растекается липкий холод. Это они.
Но потом внутри что-то щелкает. Нет. Хватит. Хватит бояться! Бабушка говорила: «Наглость — второе счастье, Милка. А первое — дать сдачи».
Я сжимаю стакан в руке, делаю глубокий вдох, распахиваю дверь, и выплескиваю всю холодную воду из стакана прямо в лицо человеку на пороге.
Вода бьет ему в лоб, стекает по носу, по щекам…по бороде. Он моргает, ошеломленный. И только сейчас, когда адреналин чуть отступает, мое сознание легонько стучится.
Это не Стасов прихвостень.
Передо мной, весь мокрый и с абсолютно каменным лицом, из которого медленно стекает вода, стоит Роман из Тундры.
Глава 3. Роман
Между душевой кабиной и умным унитазом, который наверняка умеет ставить диагноз, я нахожу пакет. Из него торчит уголок розового полотенца и бутылка ягодного геля для душа. Девчонка забыла. Отлично, теперь у меня есть железный повод выяснить, как ее зовут и вернуть это, и окончательно поставить точку в этой нелепой истории.
Пальцы сами сжимают ручки, пакет шуршит, как будто пытается оправдаться. Я выхожу в коридор и чувствую, как под ногами мягко загорается подсветка — умный дом ведет меня, как клиента в дорогом магазине. Хочется сказать вслух: «Я сам дорогу найду», но не хочется спорить с потолком.
У двери соседней квартиры я на секунду задерживаюсь, перехватываю пакет другой рукой и стучу. Звук выходит глухим и уверенным.
За дверью тишина. Потом слышу быстрые шаги, и вдруг дверь распахивается так резко, что воздух на площадке становится холоднее.
Я успеваю увидеть только ее огромные глаза, с нервным блеском и стакан в ее руке.
В следующее мгновение вода бьет мне в лицо ледяной ладонью.
Она не летит, она хлопает по мне, как пощечина. По подбородку, по бороде, по груди. Капли стекают под воротник, футболка мгновенно липнет к коже, и по спине, будто на Севере, пробегает короткая морозная дрожь. Я стою на пороге с пакетом в руке, и с меня капает.
Рефлекторно сглатываю. Сердце на секунду замирает, потом бьется с такой силой, что отдается в висках. Адреналин, чистый и бесполезный, растекается по жилам. Мое лицо остается неподвижным, только ресницы тяжелеют от воды, а в глазах мелькает одно короткое «не понял».
— Упс… — выдыхает она, и в голосе сразу слышно: хотела быть смелой, а получилось… как получилось.
Я медленно провожу ладонью по лицу, отжимаю бороду.
— Не ожидал такой… жаркий прием, — говорю я ровно, не повышая голоса.
Девчонка замирает в дверях, прижимая к груди стакан, словно он единственное оружие против этого мира. Потом взгляд падает на пакет, и ее лицо смягчается сразу на несколько оттенков.
— Я думала… это… — она давится словами, кашляет, будто пытается проглотить собственную смелость. — Меня Мила зовут.
— Вот и познакомились, — протягиваю ей промокший пакет. — Вы забыли.
Она смотрит на пакет, и в этот момент раздается тихий, но четкий
Двери открываются. Мила меняется в лице. Она вздрагивает и мгновенно превращается из разъяренного котенка в мышь. Дыхание сбивается, я слышу ее резкий всхлип.
Подходят двое в спортивных костюмах. Лица пустые, движения уверенные, как у людей, которые привыкли приходить без приглашения.
— Мила, машина ждет. Не задерживай.
И тут новая метаморфоза. Девушка превращается в испуганного зверька. В глазах страх, который я видел у молодых оленят, почуявших волка.
Мое тело действует без команды. Я делаю шаг вперед и становлюсь живым барьером между Милой и парнями. С моей мокрой футболки капает на пол. Я воплощение нелепости и угрозы одновременно.
— Девушка никуда не поедет. Она занята.
Первый парень ерзает с ноги на ногу, смотрит на меня.
— Мужик, ты бы не лез...
— Не видите, девушка со мной, — перебиваю я, не повышая тона. Говорю так, будто отчитываю подрядчика за плохо уложенный асфальт. — Лезете вы. Девушка не поедет.
Они смотрят. Оценивают ширину плеч, мокрую, но явно не дешевую ткань, абсолютную, ледяную уверенность в том, что я здесь главный. У них в глазах идет расчет, и итог явно не в их пользу.
Второй бросает, глядя поверх моего плеча на Милу:
— Стас не любит, когда его кидают.
Мила вздрагивает.
Они отступают обратно в лифт и уезжают вниз.
И тут ее острые и цепкие пальцы, вырывают пакет. Прикосновение обжигающее.
— Я не просила вас вмешиваться, — ее голос снова стальной, но в нем слышна дрожь. От злости. На меня? На себя?
— Мне показалось, вы не очень хотели ехать с этими персонажами.
Она открывает рот, закрывает, сжимает зубы. Аргумент простой, против него не побрыкаешься.
— Вам показалось, — она забивает каждое слово, как гвоздь. — Спасибо за пакет.
Дверь захлопывается у меня перед носом. Я стою в коридоре, с меня капает на дорогой паркет. За дверью полная тишина.
Интересная девица. И во что-то вляпалась. По ее глазам видно: щенок загнан в угол. Загнанные щенки либо скулят, либо кусаются. Эта кусается
А этот Стас... звучит как имя для вредной собаки. Смешно.
Я возвращаюсь в квартиру Марка. Дверь закрывается за мной, отсекая сумасшествие коридора, но внутри меня поджидает иное, не менее яркое безумие.
На холодном кафельном полу, под мягким светом «гостевого режима», сидит… существо. Сначала мозг отказывается его идентифицировать. Это не кот. Это набросок кота, сделанный художником, который видел млекопитающих только на картинках в учебнике биологии и был при этом в глубокой депрессии. Лысая, розовато-серая кожа в мелких складках, огромные уши-локаторы, а глаза… большие, влажные, зеленые глаза смотрят на меня с таким беспросветным, вселенским презрением, будто я не человек, а случайно занесенная на подошве гадость.