Елена Львова – Босс из тундры. Как я спасала босса от лысого кота (страница 2)

— Алиса, — говорю тихо, почти спокойно, — объясни.

— Уточните запрос.

— Кто сейчас в душе?

— В душе зафиксировано использование воды.

Я закрываю глаза.

— Алиса, у тебя есть режим “сказать правду”?

— Я не понимаю вопроса.

Прежде чем я успел что-то добавить, дверь в ванную распахивается. Девчонка вылетает из облака пара, закутанная с головы до пят в огромное банное полотенце цвета слоновой кости. Ее лицо пылало румянцем от смеси ярости и нестерпимого стыда, а глаза такие, будто она сейчас или убьет меня, или расплачется, а скорее всего, сделает и то, и другое одновременно.

Сделав шаг вперед, она окончательно позволяет мне оценить ее возраст. Это не женщина, а девчонка. Совсем юная, лет двадцати, не больше. И это осознание мгновенно переводит ситуацию из разряда нелепых в категорически неприемлемые.

— Вы кто такой?! — выпаливает она, и ее голос, дрожащий от гнева и унижения, звучит в тишине коридора как хлопок хлыста. — И откуда вы взялись?!

Глава 2. Людмила

Я обожаю технологии, которые превращают выживание в жизнь. В квартире Марка они живут, и я называю это «космосом». А сегодня мне этот космос нужен позарез...

Когда ты учишься на педагога, а вечерами танцуешь go-go, пять минут в идеальном душе — единственный способ почувствовать себя не бедной девочкой, а человеком. У Марка душ, как в кино. Подсветка меняется, вода льется дождем, музыка звучит из воздуха.

Сам Марк опять куда-то уехал, а у меня есть ключ, как говорит Марк, «на всякий случай». Марк то и дело куда-то срывается, поэтому ключ «на всякий случай» давно переехал ко мне на постоянное место жительства. Говорит, спокойнее, когда кто-то в курсе его заморочек. Я беру ключ, все, что нужно для душа, накидываю халатик и выхожу.

Дверь открывается с тихим щелчком. Внутри пахнет дорого и стерильно, как в бутике, куда я иногда заглядываю поглазеть.

— Привет, — шепчу я.

— Добро пожаловать, Мила, — мягко отвечает Алиса.

— Марк дома?

— Марк отсутствует.

Отлично.

В ванной включаю «космос»: подсветку, тропический душ, температуру «как в Сочи». И вот оно — мое крошечное, украденное счастье. Пока вода смывает усталость, я чувствую себя человеком.

Я распускаю волосы, подставляю лицо под теплые струи и закрываю глаза.

На секунду в голове становится пусто, и это редкость.

Я думаю о бабушке. Она умерла несколько месяцев назад. Я все еще иногда ловлю себя на том, что хочу ей позвонить. Или зайти на кухню и сказать: “Ба, я пришла”. И потом понимаю — больше некуда и некому.

Я стою под душем и делаю вид, что вода смывает не только усталость, но и вот это… пустое место внутри.

Потоки небесной воды падают с потолка, массируют плечи, а пар с ароматом клубники наполняет кабину. Я на секунду позволяю себе мечтать о том. что эта капсула — мой личный космический корабль, и он уносит меня подальше от всего. От дорогой в обслуживании квартиры, оставшейся мне от бабушки, от учебников педучилища, от взглядов в клубе. Один мой «полет в космос», пока Марк не против. А Марк уехал куда-то далеко, так что сегодня можно расслабиться.

Открываю глаза, чтобы полюбоваться, как подсветка в душе меняет цвет с синего на фиолетовый. И в этот момент резко распахивается дверь.

В проеме стоит высокий, здоровенный мужик, с густой темной бородой и взглядом, от которого по спине пробегает ледяная волна. Мой мозг отключается. Из горла вырывается дикий, неконтролируемый визг. Я инстинктивно прикрываюсь руками, хотя пар и матовое стекло немного скрывают меня.

— Стой! — его голос низкий, хрипловатый, перекрывает мой крик. Он кажется не злым, а ошарашенным.

Дверь захлопывается.

Сердце колотится, как бешеное. Кто это?! Грабитель? Убийца? Я хватаю полотенце, которое висит на крючке, и пытаюсь одновременно прикрыться, умереть, не поскользнуться.

Потому что поскользнуться голой в чужом душе с бородатым мужиком за дверью — это вообще эпично.

Гнев и дикий стыд кипят во мне. Мое святилище! Мое единственное спасение!

Я судорожно выключаю воду — не туда, конечно, у Марка все не как у людей. Сначала включается еще один режим, потом музыка, потом подсветка начинает мигать.

— Да выключись ты! — шепчу я злым шепотом.

И наконец вода прекращается. Я по инерции хватаю полотенце Марка, потом верну. Наверное. Я заворачиваюсь в него так, что сама себе напоминаю рулет из лаваша, и выхожу в коридор.

Он стоит там, спиной к ванной, как будто боится повернуться и снова увидеть меня. Но при этом весь напряженный, будто сейчас ему придется принимать решение: бежать или сражаться.

Я делаю шаг.

— Вы кто такой?! — выпаливаю я. Голос дрожит от злости и стыда одновременно. — И откуда вы взялись?!

— Я Роман, — говорит он просто, без «извините» и «не подумал». Говорит, будто докладывает. — Друг Марка. Я из Якутска.

Я окидываю его взглядом с ног до головы. Он похож на медведя в дорогой футболке. В голове, помимо воли, всплывают картинки из школьного учебника географии.

— Из тундры, что ли? Чукча?

Он медленно, очень медленно моргает. В его взгляде появляется тень того самого терпения, с которым, наверное, объясняют детям, что Дед Мороз — это просто папа в костюме.

— Почему чукча?

— А разве в тундре не чукчи живут? — честно интересуюсь я.

Он проводит ладонью по лицу, и кажется, я слышу, как скрипят его замороженные мозги.

— В Якутии живет много народов, — говорит он с подчеркнутой четкостью. — Но я родился в Кемерово. А теперь ваша очередь. Что вы тут делаете?

Вопрос поставлен ребром.

— Я живу в соседней квартире, — отвечаю я, поднимая подбородок. — И у меня есть ключ, на всякий случай.

Он оглядывает меня с ног до головы — завернутую в полотенце, с мокрыми прядями, падающими на лицо.

— И этот «всякий случай», видимо, наступил?

От его сарказма щеки пылают еще сильнее.

— Вы видели, какой у Марка душ? — не выдерживаю я. — Это же как полет в космос. Мне Марк разрешает!

На его лице появляется странное выражение, что-то между недоумением и едва уловимой усмешкой.

— Интересные у вас отношения, — произносит он нарочито нейтрально.

— Нет у нас никаких отношений! — взрываюсь я, чувствуя, как краснею до корней волос. — И не волнуйтесь, я вас больше не побеспокою!

Я вздергиваю нос и делаю самый гордый шаг к выходу, какой только можно сделать, будучи закутанной в чужое банное полотенце.

И тут сзади раздается его голос. Низкий, без особых интонаций, констатирующий факт:

— Вы меня не побеспокоили. Вы меня… ослепили. Но больше так не делайте.

Я замираю. Кровь бьет в висках. Это что, комплимент? Или констатация? Или что-то третье, чему нет названия?

В этот момент из ниоткуда раздается сладкий, миролюбивый голос Алисы:

— По запросу «не беспокоить» активирую режим «Полная приватность». Освещение и звук будут…

— Алиса, стоп! — рявкаю я в пространство, обернувшись. — Не надо ничего активировать!

Я вижу, как его губы на секунду дрогнули. Кажется, это была улыбка, или судорога. С этой бородой не разберешь.

— Все! — объявляю я всему миру и этому бородатому чукче в частности. — Я ухожу.