Елена «Ловец» Залесская – Ненаписанные бумажные письма с фронта (страница 7)
«Умножение делением», – последнее, что мелькнуло в его голове, и вновь мысли обратились внутрь, к созерцанию тишины, пока руки делали свое такое привычное дело.
Она почти задремала на этом стуле в аэропорту, как вдруг резко распахнула глаза. Он шел по залу, синие джинсы, черное пальто. В руке пакет. В глазах – что-то тщательно скрываемое от всех.
– Ты приехал… – Она обняла его за шею и зарыдала.
– Я приехал. – Он аккуратно провел рукой по ее щеке. – Пакуйся в свои пуханы и поехали домой. Утро уже…
В машине они молчали. Она вспоминала, как накануне поездки позвонила ему.
– Давай мириться.
– Элусик, так мы не ссорились, ты чего… Случилось что? Подъедем, решим.
Набирая номер, она была уверена только в одном. Он нужен ей. Неважно, в каком качестве: друга, брата, случайного прохожего, человека с эффектом попутчика, наплевать. Просто нужен – и все. Сгодится любая социальная роль, любое общепринятое название. Дать уйти ему из ее жизни было непозволительной роскошью.
Он приехал вечером. Помог загрузить в машину зимнюю резину и забрал теплые вещи. Пообещав, что встретит ее по прилете в Москву из жарких стран.
– Если сам не смогу, пришлю кого-нибудь из ребят. Но постараюсь сам. Ты во сколько прилетишь?
– Ночью, почти утром уже.
– Тогда встречу почти точно.
Эта встреча не оставила Юре-Вуиттону шансов.
Дома он помог ей выйти из машины, закатил чемоданы в дом, отказавшись от кофе, обнял ее, легко чмокнув в щеку, и растворился в утренней ноябрьской темноте. Она рухнула в кровать. Все было кончено. Предстоял тяжелый процесс сборки себя из ничего заново. И первое, что она планировала сделать на следующий день, – это положить на стол руководителю агентства заявление об увольнении.
«Я должна все поменять, вообще все. И найти то, чем могу быть по-настоящему полезна людям». С этой мыслью Эля погрузилась в тяжелый беспокойный сон.
Глава IV
– Знакомьтесь, это Борис. Боря, это Эля, я рассказывала тебе про нее.
– Добрый вечер, синьорины. – От косяка отделился силуэт невысокого молодого мужика в черной водолазке и черных же джинсах. – Проходите, раздевайтесь. Чаю?
Элина не знала, хочет она чаю или нет, путаясь в подоле длинной белой шубы с красным шелковым подкладом.
«В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалеристской походкой…» – мелькнуло в голове. Шуба никак не хотела отделяться от шерстяного костюма и радостно искрила. Наконец церемония снятия верхней одежды была завершена, и две девушки сели за стол переговоров. Борис поместился во главе стола. На котором чудесным образом возникли чай, розетки с облепиховым вареньем и конфеты.
– Варенье мне в госпиталь привозили, – вскользь сообщил Борис и закашлялся. – До сих пор от трубок кашляю.
– Что случилось? – Похожая на цыганку Вика изобразила вежливый интерес.
– Шальная пуля, – улыбнулся мужик, – но пока мимо.
Эля молчала, рассматривая комнату. Стол, стулья. Шкаф со стеклянными дверцами. За ними на полках лежали погоны, медали, ордена. Три «мужика». Кобура. Какие-то шевроны, грамоты.
– Рассказывайте, – обратился к ней Борис.
– В общем, ситуация очень неприятная и странная…
Ситуация действительно была странная и неприятная: спустя год после развода на пороге дома, который она продолжала снимать, возник бывший супружник и потребовал вернуть его же рукой отписанный ей автомобиль. Отписанный в обмен на подписи на документах о том, что все долги – пополам. Машина была ее способом связи с внешним миром, единственным средством передвижения и обязательным условием для жизни за городом. Ну и работы. Отдавать не хотелось совершенно. Прошлый год, вместивший в себя кошмары пандемии, ужасы локдауна, стал в жизни Эли чуть ли не лучшим за все прожитые. Оставшись одна, в изоляции, в доме между лесом и рекой, она много гуляла, знакомилась с собой заново и удивлялась тому, как прекрасна на самом деле эта жизнь. Оказалось, что учиться жить одной совершенно не нужно, ведь это самое естественное состояние. И пустить в свое одиночество можно лишь однажды и лишь одного, того, кто не нарушит его, сделав красоту и гармонию твоей личной вселенной еще совершеннее. Два мира, две вселенные, не сливающиеся воедино, но умножающие друг друга в разы. Но ее вселенная была одна. Вторую безнадежно унес тот, кто однажды отказался делить с ней свой мир, сказав: «Я герой не твоего романа…» А значит, оставалось только одно – получить максимум кайфа от своей собственной жизни, не пытаясь разделить ее с кем бы то ни было. Все чаще на ум приходили философы древности, Омар Хайям и глупые цитаты из «ВКонтакте».
Появившийся было после тайского трипа Юра-Вуиттон еще раз подтвердил все истины. Появился он не просто так, а с прицелом на совместную работу. Принес проект и попросил продать. Об оплате услуг Элины договорились на словах. За три месяца все было сделано. Но денег не последовало. Спустя еще месяц после завершения сделки, в разгар локдауна, Юра позвонил и пригласил ее выпить кофе на вынос в местной кофейне. Там вручил конверт с десятой частью обещанного. На вопрос – как так вышло, ответил: я твою работу не оценил в оговоренную сумму. Элине было так мерзко смотреть на его сморщенную, как у древнего старика, рожу, что хотелось то ли плюнуть в нее, то ли плеснуть горячим американо, то ли просто уйти и постараться забыть о его существовании. «Как я могла подумать, что они хоть чем-то могут быть похожи?! – недоумевала она, слушая, как Юра-Вуиттон чешет какую-то ересь о дальнейшей совместной работе. – Я тогда, видимо, совсем повредилась умом…» Додумав эту несложную мысль, она развернулась, и, не прощаясь, пошла к машине.
– Ты куда? Мы не закончили!
– Мы давно закончили, Юра. Нам и начинать не стоило.