Елена «Ловец» Залесская – Ненаписанные бумажные письма с фронта (страница 6)

Там топталась жидкая кучка встречающих. Того, кого она ждала, среди них не было. Эля отошла от выхода и села на стул у стены.

«Картина маслом, – подумалось ей. – Приперлась сирота в столицу».

Встречающие разбирали своих и расходились. Совсем скоро в зале остались только она, пара мужчин и уборщица. Пять утра, ноябрь. В этот час поздней осенью хочется или спать, или повеситься. Ей просто хотелось домой. Убедиться в том, что начало новой жизни положено.

Развод, случившийся-таки два месяца назад, не принес ожидаемого облегчения надолго: свято место не бывает пусто, и на роль мужчины жизни немедленно нашелся претендент. Юра-Вуиттон. Так они его сразу прозвали. А еще Юра-Бентли. Тем и другим новый ухажер гордился так, словно сам их родил. В муках, схватках и через ЭКО.

Познакомились случайно – она шла, он, грустный, стоял у любимого магазина в Столешниковом переулке.

– О, а я вас жду.

– Давно? – Она невидящим взглядом посмотрела поверх его плеча.

День шел к вечеру, лето заканчивалось, где-то дома муж собирал свои сидора, дабы отбыть в новую счастливую. Заявление о разводе лежало уже несколько дней в подмосковном загсе. Время на примирение брать никто не хотел. Эля мечтала закончить быстрее этот кошмар, муж – свалить к третьей невесте. Которая очень удачно подвернулась под руку этим летом. Со своим домом, обеспеченной семьей – и влюбленная как кошка. Старое кормящее дерево ленивцем было объедено до коры, наступала пора перебраться на следующее.

– Давно, – мужчина подхватил ее под руку, увлекая за собой, – вы не представляете, как давно. Всю жизнь, можно сказать.

Она наконец-то рассмотрела его. И чем-то, абсолютно неуловимо и необъяснимо, он напомнил ей того, который с тяжелым вздохом этой весной произнес в трубку: «Я герой не твоего романа…» Который, уходя, не оставил шансов никому, всего одной фразой применив тактику выжженной земли. Все было неинтересно. Все были неинтересны. На это время Эля плотно с головой ушла в работу и развод. Работа получалась через раз. Но слетать в Рим, чтобы еще раз убедиться, что Вечный город ей не нравится, удалось. Удалось полюбовно разделить жалкие остатки имущества в виде старенькой БМВ, которую супружник, уходя к новой счастливой, щедро отписал ей, и пары миллионов от продажи дорогущей недвижимости. Остальное пожрали банки, кредиторы, коллекторы. Ей было все равно – как ящерица, она отбрасывала хвост, чтобы остаться в живых. Где-то на том конце телефонных проводов истерили мама и подруги, возмущаясь, протестуя, требуя… Ей хотелось только одного: чтобы все закончилось. И сохранить остатки добрых чувств к человеку, с кем с юности было прожито и пройдено за десяток лет добрая тысяча лье не самых временами плохих дорог. А еще хотелось обрести хоть какие-то смыслы.

«Зачем я зарабатываю деньги? – спрашивала она себя бессонными ночами. – Для чего вообще живу? Какую пользу я приношу этому миру? Где и когда все так резко свернуло не туда?»

Вопросы о смысле жизни стали ее постоянными спутниками. Где-то внутри зрело решение уволиться как можно скорее. Но решение и решимость хоть и однокоренные слова, а все же имеют промеж себя пропасть из вопроса: «А что я буду потом делать?» Натыкаясь на этот вопрос, решение стопорилось и в действие не переходило. В какой-то момент Эля просто поплыла по течению, не сопротивляясь ничему. Где-то она слышала, что самое верное в сложной ситуации, когда вопросы не имеют очевидных ответов, – прекратить любое давление и опуститься в воды бурной реки жизни. Доверившись течению, плыть. И оно куда-то обязательно вынесет. Пока же вынесло ее в Столешку, где после встречи с клиентом на объекте она хотела только одного: поужинать наконец-то и выпить выстраданную (клиент оказался душным типом с манией величия) чашку кофе. Незнакомец с цепким взглядом бесцеремонно вторгался в ее планы, а у нее не было абсолютно никаких сил сопротивляться еще и ему, сложные переговоры сожрали все запасы, отпущенные на сопротивление.

– Куда вы меня тащите, мужчина?

– Не тащу, а настойчиво приглашаю на чашку кофе! И не куда-нибудь, а в «Техникум». Он рядом. Я – Юрий. А вас как величать?

– Элина.

– Мы в восхищении, – он галантно распахнул перед ней двери модного ресторана, – прошу вас, королева!

Так начался этот странный роман, объяснять который она не бралась сама себе. Юра оказался экс-сотрудником одного сложного трехбуквенного ведомства, подавшимся, судя по окружавшей его оправе из вещей и стилю жизни, в какой-то очень большой бизнес. И первое время ей казалось, что это какая-то игра мироздания в двойников: абсолютно разные, они были так похожи с тем, другим, который не герой… Они сыпали одинаковыми цитатами из одних и тех же фильмов. Так же цепко смотрели на мир. Просто тогда ей казалось, что тот, другой, мягко и незаметно окружает ее заботой, оберегая и словно защищая от любой опасности. Юра же бесцеремонно вторгался в ее личное пространство, заявляя свои права на то, на что не имел их вовсе, пытаясь подчинить, сломать и присвоить.

Но Эле было все равно. Он казался ей не лучше и не хуже любого другого варианта. Принцесса уехала в Европу на неопределенный срок, друзья разбежались при слове «развод» как ошпаренные. На Новый год она собиралась с единственно оставшимися в тихую горную деревню где-то в Альпах, где по привычке они, как и предыдущие 10 лет, забронировали шале на целые новогодние каникулы. Все было предсказуемо и понятно.

– Я улечу на какое-то время, – однажды в октябре сообщила она Юре. – Недели на две-три.

Накануне им с теперь уже бывшим мужем наконец-то вручили долгожданное свидетельство о разводе. Все было кончено, но ожидаемого облегчения это не принесло: свобода или нет, ей было уже все равно. Что-то поломалось в настройках той весной на Усачевском рынке. Что-то очень важное, и его невозможно было починить имеющимися в наличии подручными средствами. «Мне просто нужно время, – решила Эля, – и покой. И что-нибудь новое, новые нейронные связи. Я никогда не была на островах, не видела океан. Самое время это исправить…»

– Далеко? – на том конце провода были недовольны.

– Пока не знаю. Острова какие-то… Может, Куба, Мальдивы. Доминикана еще есть.

– Полетели в Тай. На Пхукет. Я там все знаю. – У Юры не было сомнений в том, что она запляшет от восторга, услышав о его готовности составить ей компанию. – Я забронирую отель.

Ей было действительно все равно, и они улетели в Таиланд.

«Господи, какой кошмар, я сошла с ума, потащилась в Тай через два месяца знакомства!» – Сидя в аэропорту, Эля вспоминала этот короткий роман и его финал на острове с ужасом. Ухаживания на первом этапе были красивы. Поездка же превратилась в пытку. Никакой картинной любви на море не вышло, одна сплошная ошибка. Примерно сразу стало понятно, что ошибкой было само знакомство. Не говоря уже обо всем остальном. Привыкший к тому, что он лучше всех все знает, Юра-Вуиттон занял все ее личное пространство полностью. Он постоянно был чем-то недоволен и что-то требовал. Диктовал, что носить и как говорить. А она хотела только одного – чтобы он исчез. В отеле, где они проводили «медовый месяц», на третий день она сняла отдельный номер и съехала, мотивируя это тем, что не может спать под его храп. На самом деле она вообще не могла спать, понимая, что рядом лежит абсолютно чужой и неинтересный ей человек. Который недоволен ее отношением к нему 99 % времени. В оставшийся процент они просто не видятся – он нашел партнеров по теннису, а она каталась по экскурсиям, не вылезая из джипа знакомых парней, порекомендованных в качестве местных гидов подругой Дашей.

«Я же все про себя знала, – думала она в машине по дороге к Большому Будде. – Знала, что не смогу стать ему никем, кроме случайного попутчика. Не нальешь воды в полный стакан. Не выкинешь из сердца то, что оно выбрало само».

У Будды монах, вязавший веревочки, вдруг поднял глаза, посмотрел на нее и улыбнулся. Словно прочитав ее мысли. «Пусть какая-то из дорог приведет меня к нему, пусть я буду ему кем угодно, но – буду, – тихо шептала Элина про себя. – И какая бы она ни была, та дорога, пусть я буду нужна людям…»

Веревочка развязалась в аэропорту. Намерение пошло в реализацию. Где-то за многие тысячи километров улыбнулся старенький монах. Он видел тысячи людей и судеб. Но такой – никогда. И даже предположить не мог, что так бывает. Но с мудростью, берущей начало пять тысяч лет назад, он по-буддистски ничему не удивился, когда увидел картинку. На фоне роскошных отелей, ровных дорог, в запахе дорогого парфюма и облаке кружев, шелков и мехов вдруг явственно проступили воронки от снарядов, поднялась красная душная пыль, смерть замахнулась косой, собирая жатву, а в центре картинки внезапно появилась эта девушка в каком-то странном костюме цвета болота. На груди у нее был патч с забавной, почти мультяшной картинкой: сердце, сачок, девочка, бабочки… И монах видел, как затихали войны, как разворачивались, не долетев до этой девочки, пули и снаряды, как откуда-то вышел ей навстречу огромный мужик в похожем костюме. Он хромал и готов был за нее встать против всего мира.

«Будда выбрал ее», – вдруг мелькнула у него мысль и тут же унеслась: к нему протягивались другие руки, люди шли и шли к монаху, шепча про себя такие однотипные желания. Все они были про одно – иметь. И только ее – про отдавать.