Елена Лобанова – Реализация (страница 62)

Бутончик внутри захлёбывался запредельным ужасом, и ни Витольд, ни оборотень не могли избавить писательскую голову от приступа паники.

Два самурая рванулись вперёд. Тяжеленные крылья не способствовали ни прыти, ни разворотливости, поэтому пока Талик их складывал, да пока тянулся к рукояти своего заплечного меча, левое крыло ему ловко укоротили на десяток перьев. Хорошо, что только перьев. И ни один японистый гад даже «банзай» перед нападением не крикнул. По-японски раскланиваться тоже никто не собирался. Самураи слажено отпрыгнули и приготовились ко второй атаке.

Ничего себе, еды купили! Талику удалось лишь на мгновение удивить противников своим двуручным огрызком и джигитским кинжалом — не больше, чем на секунду.

Джедай-предводитель держался позади боевой шестерки и плевался японскими командами, хотя, может, он и матерился, кто этот японский разберёт… Мультяшная трактирщица рванула в дом, а вот конвоир оказался на удивление вооружённым. У Нальдо невесть откуда взялись два ножа изрядной длины. В сапогах он их прятал, что ли?

Самураи распределились по трое на каждого гостя. За эльфа Талик не переживал — остроухий точно справится с попаданцами, а вот за себя не ручался. Боевые искусства существовали только в мечтах писателя Золотова, да и то как-то очень смутно. Все эти «перетёк в стойку», «парировал удар», «сделал ложный выпад» и прочую боевую лихость Талик либо нагло списывал у коллег по цеху, либо черпал на сайтах реконструкторов.

— Бормотун! — Писатель Золотов решил, что без магической помощи никак не обойтись, и спаси Господи этого мага, если он не в силах её оказать! — А ну колдани на них «нипадетски»! — Мысленно перешёл Талик на «олбанский». — Витольд, заткни Бутончика, чтобы не пищал! Витас, смотри — мясо! Много мяса и оно — наглое! — Раззадоривал сущностей Талик.

Маг молчал, но в организме что-то шевелилось.

Тройка самураев резво прыгнула вперёд, Талик отшатнулся и отмахнулся мечом как палкой, а заодно и крылом. В воздухе закружились перья. Перья падали, превращаясь на лету в мелкие голубые цветочки. «Незабудки!» — ошалело отметил про себя писатель Золотов. Но и осыпанные незабудками враги не остались равнодушны к цветочному дождю. Они даже подались назад от неожиданности, и не только те трое, что нападали на Талика. Троица, атаковавшая эльфа, тоже отпрянула.

Талик тряхнул крыльями, породив ещё один незабудковый смерч, и почувствовал небывалое облегчение. Со следующим взмахом крыльев он свечой взмыл вверх, разметав соломенную крышу навеса. Сверху поле боя выглядело потрясающе! Самураи и их джедай копошились в соломе, припорошенные цветочками. Даже эльфу цветов досталось. Кабы не мечи и гнусные намерения местных жителей, картина была бы…

— Цветение голубой сакуры! — Презрительно прорычал Витольд.

— А что эти японские пейзане на нас так смотрят? — Задал разумный вопрос Бутончик. Действительно, самураи забыли про эльфа и, задрав головы, с восторгом смотрели на парящего над двориком Талика.

— Магически обострившаяся склонность к созерцанию. — Снисходительно откликнулся Бормотун.

— И наша способность к мимикрии, усиленная феромонами. — Деловито пояснил возникший из небытия Горгуль. — Агрессия противника была перенаправлена в область плотских желаний…

Маг подхватил тему и закончил в стиле лектора:

— Путём преобразования нашего облика в наиболее привлекательный тип личности.

— И долго моя личность будет тут воздушный шарик изображать? — Озаботился Талик своим странным состоянием: и не взлететь, и не упасть.

— А пока эльф полоумных самураев не повяжет. — Спокойно ответил маг.

— Нальдо! — Заорал Талик из поднебесья. — Вяжи этих убийц пока они в ступоре. Я не могу приземлиться, пока они не связаны! — И тихо добавил: — Залюбят до смерти, мало мне хоббитов…

Эльф, кажется, его услышал. А ещё Талика увидели с улицы Баська и Силь. Бросив хоббитов и лошадей снаружи, они правильно оценили ситуацию — если кто-то с мечом висит в небе и орёт, нечего задавать глупые вопросы, надо хватать веревки и вязать всех, а потом уже разбираться.

Разбирались просто замечательно. Сначала Талик болтался в небе и слушал грустную историю о том, как местные полицаи, будучи извращенцами во всех смыслах, тиранили местное население, творили, что хотели, ели и пили всегда задаром. Аппетиты «самураев-оборотней» не ограничивались едой и распространялись на все предметы, которые им понравятся, и на всех, кто им нравился, что бы там Горгуль не утверждал насчёт их пристрастий. Харирамцев, которые пытались сбежать, самураи отлавливали, пользуясь тем, что оружие имелось только у них, а до ближайшего города — очень далеко. Вроде бы эти любители японских мечей даже убили троих попаданцев, хотя мультяшная трактирщица показывала на пальцах минимум три десятка трупов. Но у страха — глаза велики, а у японского страха они — в десять раз больше.

Талик имел возможность ещё раз увидеть, как из призрачного тумана выскакивает десяток эльфей аборигенского спецназа, хватает повязанную банду и исчезает вместе с ней в том же тумане. Остроухие даже вверх не глянули, как будто в небе было только солнце и ничего больше.

Потом Талик разбирался со своей мимикрией. Мимикрия выразилась в почти лысых крыльях. Хорошо бы они совсем облысели, но такое счастье Горгуль пообещал только ближе к Инферно. Личность героя-любовника, нацеленная на успех у всех и каждого, обещала мимикрировать в соответствии с тем типом красоты, который ценился у большинства потенциальных объектов соблазнения, обитающих на территории радиусом в пять километров. Поскольку пока вокруг были любители ярких демонов, Талик щеголял по-прежнему синей шевелюрой и остатками перьев. «Привлекательность широкого радиуса действия» вселяла определённые надежды. Витольд почти простил Горгуля в расчёте на истинно демоническую красоту, которую он приобретёт в Инферно, Витас мечтал оволосатить хвост, в случае встречи с оборотнями, Бутончик, как оказалось, хотел отрастить верхние клыки до подбородка и обрести прежние стальные крылья. А маг, думая, что его никто не слышит, тихо надеялся на летающие ледяные глыбы и огромные файерболы. Разве у мага может быть какая-то там красота, кроме красоты учиняемых им разрушений?

Покончив с передачей банды властям, Нальдо, Баська и Силь общими усилиями попытались приземлить Талика. Бормотун утверждал, что воздушный коридор был превышен, отчего и сложилась такая нелепая ситуация — взлететь Талик взлетел, но где взлетел, там и завис. У эльфа, похоже, тряслись руки, оттого что Силь всё время что-то шипела, и нормально бросить лассо конвоир не сумел. Потом в ковбоя пробовал играть Баська, но только сам в веревке запутался. Забросить петлю смогла кавайная. Наверное, на своей кобыле натренировалась. Пойманный за левую ногу, писатель Золотов ощущал себя птицей в силках.

Талик посмотрел вниз и попросил:

— Только не резко!

— Меч брось! — Посоветовал эльф.

Правильно, а то и напороться недолго. Меч, в отличие от Талика, приземлился сам и вполне удачно, пришпилив к столу курицу. Опускаться оказалось очень страшно — в любой момент можно было ожидать падения. В трёх метрах от земли непонятная сила «удержания» исчезла, и Талик рухнул на пустой стол. Вроде, легко отделался.

Не считая напрасно пропавших перьев, этот бой убытков не принёс. Писатель Золотов засунул в ножны свой клинок, хотя он уже сомневался в том, что меч ему пригодится. Шустрый конвоир успел за время короткой схватки перерубить своими ножами пару самурайских катан, отчего у Талика возникли нехорошие подозрения. Японские железки выглядели качественно, но судя по всему, только выглядели. Похоже, аборигены продавали попаданцам не оружие, а так… игрушки.

— Наверняка китайская подделка! — Бубнил Бутончик. — А сколько денег отдали!

— Зачем нам вообще это железо? — Ныл Витас. — Я ж зубами загрызть могу.

— Рубить головы врагам надо взмахом крыла! — Рычал Витольд.

— Лучше деморализовать противника магически. — Настаивал Бормотун.

— Вы бы еще забодать предложили! — Влез в спор недобитый Горгуль. — Любого врага можно в себя влюбить и переворбовать.

— Цыц! — Прекратил очередную перепалку Талик. От меча, даже от такого сомнительного, он пока отказываться не желал. Его герой всегда был с мечом. — Найдём как-нибудь оружейника и уточним, из чего сделан меч и на что он годен. А потом какого-нибудь учителя фехтования отыщем, чтобы потренироваться.

Несмотря на то, что японистая трактирщица отдала бы спасителям и рис, и кур даром, расплачиваться за еду всё-таки пришлось. Нальдо так выразительно посмотрел на Талика, что о подарках от благодарных жителей не могло быть и речи. Пока Силь и Баська грузили провизию на лошадей, Талик выпросил у мультяшной попаданки кусок самурайского меча. Обрезки хозяйственная девчонка уже успела припрятать, но спасителю не отказала.

— Поострее моего ножа будет! — Пояснил Талик для конвоира, незаметно попытавшись согнуть железку. Железка не гнулась.

Обрезок оказался действительно очень острым. Используя его как опасную бритву, Талик сначала откромсал свои синие кудри, а потом принялся скрести череп. Было боязно, и что из этого получится — непонятно. Но надо. Все приличные герои бреются мечом. Как бреются герои, у которых меч — двуручный, писатель Золотов задумался только сейчас.