Елена Лобанова – Реализация (страница 63)

— Мне, конечно, всё равно… — хмыкнул эльф, — но ты бы хоть зеркало попросил. И так уже страшен до безобразия, а с окровавленной головой совсем народ распугаешь.

Попаданка расщедрилась и приволокла не только зеркало в половину себя высотой, но и тазик воды, и мыло.

Талик глянул в зеркало. Лучше бы брился вслепую. Губы вроде похудели и стали прежними. Нижние клыки торчали наружу. Бакенбарды исчезли, но кожа отливала синим цветом, а рога завинчивались таким штопором, как будто бы он их на тёть-Зинины бигуди накручивал. Хуже всего смотрелись крылья — с редкими перьями и все в пупырышках в тех местах, где раньше эти перья были.

К окончанию бритья из Талика получился лысый демон, облезло-щипаный. Смотреть противно. Что там получилось на затылке писатель Золотов смотреть не захотел. Одна радость — гребень после бритья стал виден полностью.

Когда Талик вышел вместе с Нальдо на улицу, вернувшиеся было харирамцы разбежались быстрее, чем от самураев.

— Ничего они не понимают в демонической красоте. — Обиженно рыкнул Витольд.

— Пёрышки, цветочки, тьфу! — Поддержал его оборотень.

— Кстати, — возник опять Горгуль, — могли бы Силь один цветочек подарить. Сделали бы девушке приятное, жалко что ли?

— Какая приятность? — Страдал Бутончик, вспоминая свой новый облик. — Смотреть тошно.

— Воплощённый птичий грипп! — Окончательно испортил настроение маг. — Два дня до смерти.

Талик взгромоздился на мерина. Одно радовало: Силь всё ещё злилась на эльфа. Кавайная оккупировала конвоирского коня, и остроухий вёл его в поводу. Надо же, что любовь делает! Совсем попаданка над аборигеном власть взяла! «Я ж говорил», — тут же оживился Горгуль.

— Наль, — решил от нечего делать поговорить Талик, — а как по-японски будет «цветок»?

— Хана.

— Не понял…

— Цветок по-японски — «хана». — Раздраженно огрызнулся эльф.

— Какой интересный язык… Значит, тем самураям джедаистым настала «хана» в буквальном смысле слова. То есть, фигурально выражаясь, наступил полный букет… Интересно, какая им икебана светит за рэкет?

Остроухий тему не поддержал. Оно и понятно, у эльфа — другие заботы. Талик пустил своего мерина рысью и оглянулся, чтобы посмотреть, как конвоир будет бегать рядом с лошадью. Но тот уже сидел в седле позади насупленной Силь. Бегать пешком конвоир не захотел. Ну, и ладно.

Писатель Золотов вырвался на простор дороги из переулков Харирамы. Хотелось гнать мерина вскачь, не останавливаясь, чтобы побыстрее добраться до Инферно. Там и перья окончательно выпадут, и рога, может быть, «развинтятся». А если нет…

— Выпадут, выпадут, — заверил Горгуль, — и рога распрямятся.

— Вот, почему меня его обещания настораживают? — Озвучил общую мысль Витольд.

Талик задумался. Действительно, что-то битый герой-любовник был на удивление любезен. Но тут забурчала ещё одна сущность, которая не обладала разумом, но иногда им управляла — желудок. Писатель Золотов решил отложить размышления на после обеда, а обед устроить в таком месте, откуда Харирама не будет видна.

Глава 18

Чем дальше Талик удалялся от ненавистной Харирамы, тем меньше у него оставалось перьев. Сначала он всякий раз спешивался и подбирал очередное выпавшее перо, но потом передвижение с многочисленными остановками надоело и ему, и попутчикам. Выход из положения предложил Бутончик: «Вот, если бы крылья зачехлить…» Вампир ни за что не хотел задаром расставаться с перьями редкого окраса и разбрасывать их по дороге. На первом же вечернем привале Талик вытряхнул из мешка все имеющиеся у него тряпки, включая плащи, рваные рубашки, разложил их и задумался. Для его больших крыльев требовалось два чехла, а тряпок было маловато. Первой его манипуляциями заинтересовалась Силь. Как только Талик изложил план Бутончика, к воплощению этого плана в жизнь присоседились все, кроме хоббитов. Хоббитам-то было всё равно, а вот Баська и Нальдо не горели желанием застрять в здешних лесах, пока линяющий демон будет ползать по кустам за каждым улетевшим пёрышком.

Баська пожертвовал плащ и одни штаны, эльф слегка порычал, но расстался с запасной рубашкой и лёгкой накидкой, Силь повздыхала, но отдала часть своих фривольных костюмчиков. Поскольку резать и портить вещи никто не собирался, не такие уж это были и жертвы. Как только количество тряпок стало достаточным, принялись за пошив.

На живую нитку вещи сшивала Силь, а остальные путешественники мешали ей по мере сил. Нальдо потребовал, чтобы его рубашка и накидка оказались в верхней части крыльев, там, где «попадан будет их пачкать своими ногами». Баська был с ним заодно, хотя и выразился культурнее: «Там, куда грязь из-под копыт лететь не будет». Игра в «тряпичный тетрис» затянулась почти за полночь. Силь дошивала авангардные чехлы при свете костра.

Утром Талик хорошенько рассмотрел результат и обрадовался, что их маршрут пролегает по безлюдным местам, и его никто не увидит в таком неграфском наряде. Куда там кутюристым дизайнерам… Они или шубы из плюшевых мишек шьют, или платья из туалетной бумаги на моделей мотают. Необычно, но однородно. А Таликовы обновки не были похожи ни на что им ранее виденное, даже самое авангардное. В нижней части чехлов пузырились сшитые кое-как плащи, а вверху подружились самые разные предметы гардероба. Такие элементы как рукава, воротники, капюшоны — всё, что не вписывалось хоть в какой-никакой ровный лоскут, осталось болтаться снаружи. Поэтому чехол для правого крыла помахивал рукавами рубашки Нальдо, а чехол для левого — кружевным воротничком и опять-таки рукавами рубашки Силь. Баськины штаны, сшитые «по стойке смирно» эффектно выделялись светлым пятном на тёмном фоне. Особенно интересно смотрелся капюшон Таликова плаща, свисающий как раз с пояса этих штанов.

— Ну, вот, — глубокомысленно заметил Бормотун, — а говорят, что штаны с капюшоном — это шутка. Отнюдь… Грубая реальность.

Предложение Талика — вывернуть чехлы на изнанку, поддержки не нашло. Силь сказала, что вещи, сшитые на живую нитку, и так еле держатся. И вообще — ей чехлы очень понравились. А чего ещё ожидать от такого дизайнера? Сама вся в лохмотушках — там свисает, тут развевается, — другого фасона и ожидать не приходится. Зато, когда Нальдо, Силь и Баська, взялись помогать с натягиванием этих мешков на крылья, Талик почувствовал себя почти совсем графом. Графья тоже поутру без посторонней помощи не облачаются. А вот название облачения — «мешки» ни одной из сущностей не понравилось, несмотря на то, что завязывались чехлы и впрямь, как обычные мешки — сверху.

— Крылья «в мешочке»! Ещё бы всмятку предложили. — Брюзжал оборотень.

— Зачехлили демона, изверги! — Возмущался Витольд, которого совершенно не волновала цена потерянных перьев. Да хоть бы их все разом ветром унесло.

— Я чувствую себя музейным диваном. — Вздыхал Бормотун.

— На музейных диванчиках чехлы поприличнее. — Не унимался Витольд.

— Всего-то три-четыре дня потерпеть осталось. — Увещевал сущностей бережливый Бутончик. — Да и комары не кусают, тепло, ну что ещё надо? И как насчёт того, чтобы учесть нужды писателя? Перо — это образ! Пусть, писать здесь особо не на чем, да и нельзя, но старинные письменные принадлежности очень вдохновляют!

Талик не стал сообщать Бутончику, что вдохновение у него и так через край хлещет. Муза, от невозможности свободно творить, уже который день прямо-таки корчилась. Запрет на творчество — мощный стимулятор, лучше всяких перьев. Но вампир был кое в чём прав. Бывшие соотечественники, наверняка слышали о птице счастья, той самой — синей. Так что, идея продать им горгульские перья под видом «счастливых» обещала неплохую прибавку к капиталу.

На третий день пути Талик измучился в чехлах, лишился почти всех перьев и собирался стоически перетерпеть ещё один день в тряпках. Так уж и быть. Жизнь-то налаживалась… Конвоир перестал переживать, что Талик улетит, и ворковал с Силь. Двое остроухих постоянно перешёптывались, но достаточно тихо, чтобы можно было не обращать на них внимания. Замыкающий отряд Баська целыми днями бубнил. Он завладел планшеткой Нальдо и вслух читал хоббитам произведения русских классиков, наивно полагая, что мохноногие в результате очеловечатся. Результат был пока нулевой, но Баське разрешили продолжать личный эксперимент. Горгуль сдержал обещание, и рога, к радости Витольда, приобрели свой прежний вид. Сам герой-любовник всё так же подозрительно помалкивал. Однако, если судить по изменениям во внешности, земли демонов были уже не за горами. Сущности сошлись на том, что раз Горгуль работает и не пакостит, то пусть себе и дальше молчит.

Погода сжалилась и не поливала дождём. В воздухе ощущалась приятная прохлада начала осени. Под шёпот эльфей, монотонный бубнёж гнома и шелест листвы Талик иной раз чуть не засыпал в седле. По заверениям Силь (не иначе — Наль подсказал), как только закончится лесная дорога, начнутся более-менее заселённые земли, так что скоро они встретят если не демонов, то приличную еду. Но надежда на дальнейшее спокойное путешествие неожиданно приказала долго жить. И приказала она с воплями и такой отборной матерщиной, что Талик аж заслушался.

Лесная дорога подходила к концу, что было заметно по поредевшим деревьям. А теперь стало ещё и прекрасно слышно, как где-то у края леса ругаются некие не маленькие, судя по мощным голосам, существа.