Елена Лобанова – Реализация (страница 61)

Нальдо потоптался и тоже сел.

— Не может она по-другому говорить. — С удовольствием делился знаниями конвоир. — Реализовалась с частичным знанием «вроде бы японского». У таких попаданок, весь словарный запас — от пятидесяти слов до сотни. Не больше.

— Эллочка-людоедочка. Жуть! — Талик попытался представить, что бы он делал, если бы в его голове остались только те слова, которые он усвоил из школьного английского: «морнинг», «ивнинг» и «май нэйм из Вася». Лучше сразу повеситься, а попаданки живут, да ещё и общаться пытаются… — А заново учить их не пробовали?

— Займёшься? — Эльф развалился на лавке. Похоже, идея пришлась ему по вкусу. — За помощь властям в деле организации образовательного процесса, после прохождения курсов и получения статуса наставника, каждый попадан, строго следующий системе обучения, может рассчитывать…

— Нет, — перебил его Талик, — я не Лев Толстой, а они — не крестьянские дети. Да хоть озолотите, я с ними и дня не выдержу.

— Ну… можно было бы за полдня привить им любовь к учёбе, как хоббитам к огородному делу. — Намекнул на недавнее перевоплощение тёмных ельфей конвоир.

Ах, вот оно в чём дело! Талик мысленно пнул сущностей, чтобы не расслаблялись и не теряли бдительность. Хотя, Бутончик-то уже напрягся, желая точно выяснить, сколько там причитается за организацию кружка «Русский для русских»? Усмирять его меркантильные порывы было велено Витольду и магу. Вот же жадное существо — им такой литературный проект светит, а вампир готов провалить дело за копейку, поработав на аборигенов! Ну, уж нет! Больше хоббитов и змеев оловянистых не будет!

Хорошее настроение остроухого стало беспокоить Талика даже больше, чем его обычная угрюмость и нелюбовь ко всем попаданцам. К тому же, конвоир ничуть не смущался тем, что их разговор прекрасно слышат местные самураи, и из этого разговора всем ясно как день, что эльф никакой не попаданец, а представитель властей. То ли Наль на почве любви к кавайной совсем наплевал на свои инструкции, то ли что-то затеял. Последнее казалось Талику куда как более реальным, чем сдвиг по любовной фазе. Надо было побыстрее убираться в безлюдные места — там у остроухого сразу другие заботы найдутся. Писатель Золотов уже заметил, что когда рядом Силь, его конвоир слегка дуреет. А может, и не слегка.

Самураи уже тихо перешептывались, поглядывая на них с Нальдо. И хотя Харирама казалась мирной деревней, населенной безвредными поклонниками убогой мультипликации, Талик всеми перьями ощущал некое напряжение в воздухе. Как затишье перед бурей.

Появилась хозяйка харчевни с полной корзиной. Мультяшная девица быстро выложила на стол свёртки — нечто обёрнутое в лопухи и в листья поменьше, и снова убежала. При этом она успела очень многозначительно вылупиться на Нальдо, шепнуть: «Таскэтэ!» и громко пропищать: «Какойи, какойи!»

— И какой ты? — Решил возобновить мирный диалог Талик.

— Какой-какой? Красивый, конечно! — Довольным тоном пояснил эльф, но повернулся так, чтобы его жест не был виден самураям — прижал палец к губам.

Талик понял и натянуто улыбнулся. Что-то с этими самураями было не так, не считая того, о чём поведал Горгуль.

— И что это у нас тут? — Писатель Золотов занялся бытовыми проблемами с самым сосредоточенным видом. — Ага, курица! — В лопухах оказались куры — щипаные, потрошеные, но не жареные. — А тут? О, рис! — А вот рис оказался варёным до состояния почти каши. Куски рисового пластилина совсем не по-японски приклеились к липовым листьям. Талик насчитал двадцать кульков «на один укус». — М-да! Надо еще десять раз по столько. Мне ж йети кормить! Им и пяти кур маловато будет.

Как будто откликаясь на его ворчание, попаданка прискакала с очередной корзиной и вывалила на стол ещё одну порцию продуктов.

— Осэва ни натта. — Прощебетала попаданка.

— Как это «всё, и не надо»? — Талик даже крылья растопырил. Эльф перевёл щебет попаданки как «пожалуйста», но Талик сделал вид, что не расслышал. — Ещё как надо! Риса ещё давай! Понимаська-бакаримаська?! Это, вот, — он обвёл когтистой рукой заваленный стол, — всё мне и двум… животным. Животные от слова «живот», — пояснил для конвоира Талик, и вновь сосредоточился на «японке», — а животы у них безразмерные. Они такие проглоты, что с листьями весь рис сожрут и не подавятся. Да и кур схарчат с лопухами, не глядя. Давай, ещё еды неси, а то или я голодный останусь или… — Талик подумал и пригрозил: — могу йети сюда пригласить, они и так заждались уже. Мои гомункулы и самураев ваших слопают. Им вообще всё равно, что есть. И не мучайся с листьями. Посчитай там свои чайные ложки риса и вали всё в один котёл. Я тут рассиживаться не собираюсь, пока ты деревья обдираешь. Интересно… — вдруг задумался писатель Золотов, — а листья-то хоть мытые?

— Хааай… — Обиженно отозвалась попаданка и опять тихим шёпотом добавила, глядя на Нальдо: — Абунай!

Талика прямо-таки распирало от любопытства, что это за «абунай» такой, и этот… как там его… стаккато[6]… токатто… ну, что-то вроде того.

Любопытством Талик страдал с детства и ради него мог пойти на многое. А уж если в качестве дополнения прилагались безнаказанность и мелкая «мстя», то и — почти на всё. Пользуясь тем, что попаданка помчалась выполнять распоряжения, а ненормальные самураи очень интересовались приезжими (вряд ли эльф рискнёт сопротивляться в такой ситуации), Талик быстро разработал коварный план при поддержке всех сущностей, кроме временно забитого Горгуля. Новичок затих, как будто и его не было. А лучше бы его и впрямь не было. Крылья! Такие крылья испортил! Ух, гад горгульский!

Талик плотоядно оскалился и переполз вдоль по лавке поближе к конвоиру, копируя поведение недавно покинутой Натальи.

— Ушастик! — Хрипло проворковал выпущенный ради такого дела, на первый план Витольд. — Иди ко мне, сладкий! — Талик с трудом растопырил по обе стороны лавки своё оперённое богатство и обнял эльфа крыльями. Конвоир немедленно разучился дышать, а глаза выпучил на зависть всем японским анимэшницам. — Няшка-кавашка! — Распинался Витольд в почти японском стиле. — Щщщастье, ты моё, хентайное, дай я тебя всего обчмокаю! — Низко рычал демон, смыкая перья на спине эльфа. Пока остроухий соображал, что это случилось с попаданцем, и раздумывал, а не стукнуть ли его больно и сильно, Талик зашептал: — Наль, что тут творится? Кто такой этот «эбунай» и ещё… забыл как правильно… стакан-не стакан… Что эта девчонка хотела сказать?

Эльф, зараза эдакая, принял правила игры и застонал как герой немецкого фильма с необременительным содержанием. Стон получился настолько качественный, что Талик не удивился, услыхав слаженное «уххх» семи самураев. Ещё бы им не ухать-то!

— Укуси меня, клыкастик! — Неожиданно заявил Наль. Его тенор можно было вместо масла с двух сторон на хлеб намазывать, зато последующим тихим шипением — пугать гадюк: — Только попробуй меня укусить, конссспиратор козёлиссстый! — В полный голос конвоир жеманно пропищал: — Щекооотно. — и снова перешёл на шёпот: — «Таскэтэ» — «помогите», «абунай» — или «опасность», или «берегитесь». А ты вообще думаешь, что делаешь, Зольников? — Еле слышно просвещал Талика конвоир. — Они уже поняли, что я — Охотник, а ты тут ко мне целоваться лезешшшь! Что, потерпеть не мог со своими вопросами?! Ладно, пока они будут соображать «ошиблись-не ошиблись», попытаемся выиграть время.

— Так бы и съел тебя. — Рыкнул напоследок Витольд и разомкнул крылья. — Жаль мы — не одни. Эхх!

Талик наслаждался моментом. Эльф сначала был красный как рак и очень злой. А потом как-то резко побледнел. В проходе стояла Силь. Кавайная, наверное, устала их ждать и пришла поторопить. Вот это — удача! Писатель Золотов никогда не писал любовные романы и даже не читал их, но не удержался и похвалил себя за такой забавный поворот сюжета. Интересно, сколько и как эльф будет перед попаданкой извиняться?

Остроухий дёрнулся было из-за стола и даже попытался что-то помямлить:

— А…, я…

— Вот, значит как! — Взрычал Талик, поднимаясь с лавки. — Я всегда подозревал, что ты мне изменяешь! С ней!

Самураи опять «ухх-нули». Ну, ещё бы! Такая сцена! Силь и впрямь ревновала — никаких игр. Лучше бы она тоже что-нибудь сказала для пущей убедительности, но тут опять появилась мультяшная попаданка с двумя корзинами еды сразу. Она протиснулась мимо застывшей Силь. Кавайная качнулась, очнулась, гордо развернулась и ушла, откуда пришла. Нальдо совсем сник, но не забыл прожечь Талика ненавидящим взглядом. Взгляд ничего хорошего не обещал. Ну, и ладно. Не убьёт же!

Между тем, японистая девчонка прямо-таки семафорила глазами, намекая, что и рис кончился, и куры все убиты, и пора бы уже гостям уложить продукты и посетить её хибару для дальнейшей беседы. Это неумное создание выглядело настолько неестественно, а вело себя так нервно, что самураистые попаданцы зашевелились. Талик слишком поздно понял, что своими играми почти убедил их в том, что его конвоир — возможно, попаданец. Или, что еще хуже — Охотник, но такой, которого вполне можно случайно принять за своего. После устроенного спектакля — точно можно. О том, как радостно здесь встречают представителей власти, Талик вспомнил сразу же, как только услышал противный шелест мечей, покидающих ножны. Демонически прекрасный писатель Золотов как-то совсем забыл, что в Мутном Месте в дело могут пойти не только кулаки, но и острые железные предметы.