Элена Лин – Древняя кровь: Пророчество (страница 7)

— Персика, — он протянул слово, словно пробуя на вкус. — Значит, этот символ должен быть для тебя проблемой. Ваш клан — вода, рост, мягкость. Огонь — противоположность.

Мэй молчала. Её руки дрожали на коленях, она прятала их в складках одежды.

— Покажи, — он отодвинул чашку. — Как ты понимаешь этот символ. Возможно, я смогу дать совет.

— Я... — она опустила голову, стыд сжал горло. — Я ещё не поняла. Совсем.

Тэю не рассмеялся. Не презрительно фыркнул, как ожидала Мэй. Он просто кивнул — снова, словно всё шло по его плану.

— Не проблема. Повторяй за мной.

Он встал. Обошёл стол. Стал позади неё — так близко, что она чувствовала тепло его тела, слышала дыхание. Запах — не духи, нет. Что-то другое. Металл. Порох. Далёкие битвы, закатившиеся в кожу.

— Руки, — его голос был у самого уха.

Она подняла руки. Он взял её запястья — крепко, но не больно, словно ладони были сделаны из того же материала, что и его доспехи.

— Складываешь эти два пальца вместе, — его большой палец провёл по её безымянному и мизинцу, согнул их. — Эти выпрямляешь. Ладони — друг к другу. Крепче.

Она забыла дышать. Его руки были шершавыми — шрамы, мозоли, следы тысяч лет тренировок. Они сжали её ладони, прижали друг к другу, и Мэй почувствовала, как что-то меняется в воздухе между ними. Не магия — напряжение.

— Теперь, — он отступил, вернулся за стол, и его отсутствие ощутилось физически, словно кто-то вытащил её из тёплой воды в холодный ветер. — Держи руки так. Закрой глаза. Сконцентрируй ци в груди и направь в кончики пальцев.

Мэй закрыла глаза. Попыталась найти сердцевину ци — ту, что всегда ускользала, когда она пыталась призвать меч Лозы. Но сейчас, с теплом его прикосновений ещё живым на коже, с запахом битв в ноздрях...

Вверх, — подсказала она себе. Огонь всегда вверх.

Она представила пламя. Не в лесу, нет — в себе. В груди, там, где билось сердце. Маленькое, едва теплое, но живое.

— Дыши, — голос Тэю далеко, очень далеко.

Она дышала. И чувствовала, как тепло растёт, тянется к пальцам, ищет выхода...

Мэй открыла глаза.

Беседка была пуста. Чашки остывали на столе, чайник — полупустой. Тэю исчез, словно его никогда не было — только ветер, шевелящий плющ, и странное ощущение в груди.

Она посмотрела на руки. Ладони были сжаты вместе, пальцы — в правильной печати. Но ничего не произошло. Ни искры, ни тепла.

Мечта, — подумала она. Я заснула. Опять.

Но когда она разжала ладони, на правой — той, что он держал дольше — остался едва заметный след. Не ожог. Отпечаток. Словно кто-то сжал её руку так сильно, что кожа запомнила форму.

Мэй улыбнулась. Смешно. Грустно. Но — она его запомнила. Запомнила запах, голос, прикосновение. Этого достаточно. Пока достаточно.

Когда она вернулась в класс, наставник Е уже стоял у кафедры. Лицо его было спокойным — слишком спокойным, маска, скрывающая что-то важное.

— Ну что, — он оглядел класс. — Есть желающие показать результат?

Мэй шагнула вперёд, не давая себе времени на сомнения.

— Я, наставник.

Е Сиджу приподнял бровь:

— Мэй? Неужели?

Она не отвечала. Закрыла глаза. Сложила печать — так, как показал он, как запомнила его руки на своих. Сконцентрировалась на тепле в груди — том, что оставил его голос.

Вверх. Всегда вверх.

Она толкнула ци в пальцы — резко, отчаянно, со всей силой желания быть замеченной, быть достойной, быть рядом.

Вспыхнуло пламя.

Небольшое — размером с ладонь, оранжевое, неуверенное. Но настоящее. Огонь, рождённый из её плоти, из её энергии, из её мечты.

Класс ахнул. Кто-то закричал. Сию подскочила, опрокинув чернильницу.

Наставник Е двинулся быстрее, чем казалось возможным — печать «Гашения» наложилась на её ци, и пламя погасло, оставив лишь запах дыма и ощущение пустоты в груди.

— Редко, — голос наставника был странным — не удивлённым, нет. Довольным. — Но бывает. Клан цветов, рождённый в воде, находит огонь в себе.

— Значит... — Мэй задыхалась, сердце колотилось в горле.

— Значит, поздравляю, — Е Сиджу впервые за много лет улыбнулся — настояще, без иронии. — Ты нашла свою стихию. Огненная лилия, цветок дракона — в вашем клане такое случалось. Редко, но случалось.

Он повернулся к классу, и голос его стал громким, церемониальным:

— Как и обещал — награда. Но сначала испытание. Тот, кто его пройдёт, получит право участвовать в конкурсе за Камень Пробуждения. Я назначаю Мэй главой команды от этого класса, — он не спрашивал разрешения, не предлагал выбор. — Команда — четыре человека. Две девушки, два юноши. Список к десяти утра, через три дня.

— Слушаюсь, наставник.

Класс опустел медленно — с вопросами, с просьбами взять их в команду, с недоуменными взглядами.

Мэй стояла у окна, смотрела на персиковые деревья. На гору Хаоцзи. На далёкий Дворец Судьбы, где сейчас, наверняка, Тэю тренировался или пил чай с братьями, или просто существовал — недосягаемый, как всегда.

— Что думаешь? — Шиу подошёл сбоку, не глядя на неё.

— О том, что мне повезло.

— Везение — это когда ты случайно находишь духовный камень в дороге, — он наконец обернулся, и в его глазах было что-то сложное — не зависть, нет. Боль. — То, что произошло у пруда — это не везение. Это ты. Ты сама.

Мэй не спросила, как он узнал. Они всегда знали друг о друге слишком много.

— Я возьму тебя в команду, — она сказала просто. — Ты моя сила, Шиу. Всегда был.

Он протянул ладонь — для удара, по их старой традиции. Она ударила по ней, но он не разжал пальцы. Сжал её руку в своей, крепко, почти больно.

— Так он держал тебя? — голос был тихим, но не злым. Грустным. — Тэю?

— Шиу...

— Не отвечай, — он отпустил её, улыбнулся — той самой ленивой улыбкой, что разряжала любую ситуацию. — Просто... будь осторожна. Огонь прекрасен, но он жжёт тех, кто к нему прикасается.

Они вышли вместе, толкаясь плечами, как всегда. Как прежде. Но Мэй чувствовала — что-то изменилось. В ней. Между ними. В воздухе, который теперь пах не только персиками, но и дымом.

Дом встретил её теплом. Мать вышивала у окна, отец читал у камина — обычный вечер, обычная жизнь.

— Папа, мама, — Мэй села за стол, не снимая верхней одежды. — Вы не поверите, что случилось.

— Удиви нас, — отец отложил книгу.

— Я использовала символ огня, — она смотрела на них, ожидая восторга, удивления, слёз радости. — Призвала пламя. И теперь буду участвовать в конкурсе. Наставник Е сказал, что это редкий случай, что в клане бывали огненные лилии, цветок дракона...

Она осеклась. Увидела лица родителей.

Не радость. Не удивление. Страх — быстрый, мимолётный, но она узнала его. Мать сжала ткань так, что дерево треснуло. Отец — отец просто смотрел, слишком долго, слишком пристально.

— Что? — Мэй отступила на шаг. — Что не так?

— Ничего, — мать первая опомнилась, улыбнулась — натянуто. — Мы просто... удивлены. Это чудесно, дорогая. Просто чудесно.

— Но вы...

— Твоя мама переживает, — отец подошёл, положил руки ей на плечи. Тяжёлые, тёплые, но дрожащие. — Испытание за Камень Пробуждения — это опасно, Мэй. Многие не возвращаются.

— Я справлюсь, — она подняла подбородок. — У меня есть стихия теперь. И команда. И Шиу.