Элена Лин – Древняя кровь: Пророчество (страница 6)

Она схватила его руку, и они, всё ещё смеясь, сложили печати. Перемещение увезло их прочь от горы, от фейерверков, от беззаботного вечера — обратно в мир, где время считалось, а поступки имели последствия.

Мать сидела в гостиной с веером в руках — сложенным, спокойным. Но её взгляд, когда Мэй вошла, был достаточно красноречивым.

— Ты готова к наказанию?

Мэй сложила руки перед собой — смиренно, но с лукавой улыбкой.

— Прости, матушка. Но фейерверки были такие красивые... Мы совсем забыли о счёте времени.

— Ты знаешь, как я переживала.

— Знаю, — Мэй подошла, поцеловала мать в щёку — тёплую, пахнущую персиками. — Прости. Обещаю, ближайшие сто лет — ни ногой к смертным.

— Какая хитрая, — мать фыркнула, но губы её дрогнули в улыбке. — Вы каждые сто лет бегаете в тот мир.

— Хорошо-хорошо, — Мэй уже отступала к двери. — Я так устала, пойду спать. Спокойной ночи, матушка!

Она выскользнула, не дожидаясь ответа, и побежала по коридору, подпрыгивая от лёгкости. Комната встретила её тишиной и запахом любимых благовоний.

Мэй упала на кровать, не раздеваясь, и закинула руки за голову. В лунном свете она рассматривала запястье — след почти исчез, осталось лишь едва заметное побеление. Ничего страшного. Ушиб. Случайность.

Но перед сном, в той полудреме, где мысли путаются с грёзами, она вспомнила его глаза. Серебристые. Холодные. Смотрящие не на неё, а сквозь неё, словно искали что-то внутри.

И слова, брошенные в пустоту: «Кому ты это говоришь...»

Мэй перевёрнулась на бок, отогнав назойливую мысль. Завтра новый день. Уроки. Тренировки. Возможно, снова удастся увидеть Тэю издалека.

А сейчас — сон. Беззаботный, как этот вечер.

Глава 4: Огненная Ци

Наставник Е ворвался в класс, словно его гнали волки.

Его парадные одежды — обычно безупречные, с вышитыми иероглифами процветания — были смяты, как будто он спал в них. Волосы, всегда собранные в строгий узел, растрепались. Он двигался быстро, почти бегом, и его пальцы дрожали, когда он клал свитки на кафедру.

— Сегодня я вынужден оставить вас, — голос был резким, отрезанным. — На несколько часов. Ваша задача — культивация.

Класс замер. Наставник Е никогда не опаздывал. Наставник Е никогда не торопился.

— Изучите символ огня, — он не смотрел на них, раскладывал по партам пергаменты. — Тот, кто по моему приходу покажет результат, получит моё разрешение.

— Разрешение? — голос Сию звучал невольно громко. — На что, наставник?

Е Сиджу наконец поднял глаза. В них Мэй увидела что-то странное — не волнение, нет. Ожидание. Словно он смотрел на них и видел не учеников, а ставки в игре, правила которой ещё не объявили.

— Узнаете, когда вернусь, — он сложил пальцы в печать «Распада» и исчез, не оставив даже следов ци.

Тишина повисла, густая и липкая.

— Что это было? — прошептала Сию.

— Совет, — Лешиу повернулся к классу, его лицо было бледным от волнения. — Мой отец — старший архивариус. Он сказал, что сегодня всех наставников вызвали на экстренное заседание.

— И? — Мэй подсела к нему на соседнюю скамью.

Лешиу оглянулся, опустил голос до едва слышного шёпота:

— Испытание за Камень Пробуждения.

Класс ахнул. Кто-то уронил чашку с чернилами — звон разбитого фарфора прозвучал громче, чем должен был.

— Тысяча лет, — Сию схватила Мэй за рукав, пальцы впились в ткань. — Обычно его разыгрывают раз в тысячу лет. Но последний раз...

— Последний раз это было пять тысяч лет назад, когда на трон сел нынешний император, — закончил за неё Лешиу. — И его сын получил тысячу лет культивации за одно мгновение.

Мэй смотрела на свои руки — тонкие, бледные, неспособные удержать даже меч Лозы. Потом на свиток с символом огня, лежащий на парте.

Тысяча лет.

— Мы должны участвовать, — она сказала это не громко, но класс затих, услышав её голос. — Все мы.

— Ты с ума сошла? — кто-то засмеялся сзади. — Ты даже меч призвать не можешь.

— Но я могу научиться, — Мэй поднялась, свиток в руках. — Мы все можем. Шиу?

Он сидел за первым столом, не оборачиваясь. Но кивнул — едва заметно, но она увидела.

— Давайте изучать, — она развернула пергамент. — Пока наставник не вернулся.

Символ огня был простым. Слишком простым.

Чёрные чернила на жёлтом пергаменте изображали фигуру, похожую на человека — руки раскинуты в стороны, ноги широко расставлены, голова запрокинута назад. Словно кто-то танцует. Словно кто-то горит.

Что это значит? — Мэй кусала губу, изучая рисунок. Энергию выпускать из всего тела? Или принимать позу стоя?

Вокруг неё шептались, спорили, пробовали. Кто-то уже складывал пальцы в печати, пытаясь вызвать искру. Кто-то читал вслух древние комментарии на полях свитка.

Ничего не помогало.

— Я выхожу, — Мэй свернула пергамент. — Нужно подумать в тишине.

— Куда? — Шиу наконец обернулся.

— К пруду. Не беспокойся, — она улыбнулась ему — легко, по-прежнему беззаботно. — Я просто подышу воздухом.

Беседка у пруда стояла на маленькой горке, обвитая плющом, который цвёл белыми звёздами — аномалия, которую никто в клане не мог объяснить. Ветерок здесь был прохладным, пахнущим водой и далёкими горами.

Мэй села на скамью, развернула свиток. Символ огня смотрел на неё — вызов, загадка, дверь, запертая без ключа.

Руки. Ноги. Тело.

Она закрыла глаза, представила себя в этой позе. Раскинутые руки — словно крылья. Запрокинутая голова — словно пламя, тянущееся вверх. Широко расставленные ноги — корни, но не в землю. В небо.

Огонь не растёт вниз. Огонь всегда вверх.

— Интересная мысль.

Голос был тихим, почти дружелюбным. Мэй подняла голову — и застыла.

Тэю стоял у перил беседки, локоть опирался о гнилую древесину, в руке — чашка с парящим чаем. Он был в простых одеждах — серых, без опознавательных знаков, — но его присутствие наполняло пространство, словно он нёс с собой собственное небо.

— Господин Тэю, — она соскочила со скамьи, свиток выпал из рук, она склонилась в поклоне, чуть не ударившись лбом о стол. — Прошу прощения за грубость. Я не знала, что...

— Мы слишком часто встречаемся взглядами, — он не двигался, не помогал ей подняться. Просто смотрел сверху вниз, и в его голосе была странная нотка — не власти, нет. Удовольствия. — Признаться, я уже запомнил тебя. Ученицу, что спит на уроках и смотрит на меня, словно я съел её последнюю булочку.

Мэй покраснела — резко, неудержимо. Её щёки горели, словно она уже владела символом огня.

— Не извиняйся, — он наконец подошёл ближе, наклонился, поднял свиток. Его пальцы коснулись её пальцев — мгновение, искра статического электричества. — Это даже весело. Присаживайся. Поболтаем.

Она села. Не потому что послушная — потому что ноги подогнулись.

— Сколько тебе лет? — он опустился напротив, налил ей чай из своего чайника. Движения были небрежными, домашними — неприличными для бога войны.

— Пятьсот, господин Тэю.

— Очень молода, — он кивнул, словно подтверждая собственную догадку. — Из клана цветов?

— Клана Персика.