Элена Лин – Древняя кровь: Пророчество (страница 2)
— Голодна? — мать вела её в гостиную, где на низком столике уже дымился чай — зелёный, с лепестками османтуса, традиционный для клана. — Отец скоро вернётся. Сегодня он заканчивал ремонт печати на южном склоне.
Мэй кивнула, но её мысли были далеко. В голове крутились образы: чёрные доспехи, нефритовые глаза, рука наставника на её голове — тёплая, тревожная. И сны. Всегда эти сны.
— Мэй? — голос отца у двери. Он был в рабочей мантии, в руках — ящик с инструментами культиватора: кисти для рисования талисманов, ножи для очистки духовных камней, пинцеты для работы с меридианами. — Ты как будто далеко.
Она поднялась, обняла его — пахло горячим металлом и энергией ци, этой особенной горечью, что остаётся на руках тех, кто чинит печати.
— Папа, — она отстранилась, глядя ему в глаза. — Я пытаюсь. Каждую ночь, каждое утро. Но меч Лозы... он не отвечает. Я чувствую его внутри, в сердцевине, но когда пытаюсь призвать...
Она махнула рукой, и ничего не произошло. Только лёгкий ветерок, принесённый из сада, тронул занавески.
Отец и мать переглянулись. В их взглядах — та же тревога, что у наставника Е. Но здесь, в доме, она была смягчена любовью.
— Ты не как все, — отец положил ладони ей на плечи. Его ладони были шершавыми, с шрамами от ожогов ци. — Мы знаем это с твоего рождения. Когда ты появилась на свет, все персиковые деревья на горе зацвели зимой. Наставники сказали — аномалия. Совпадение.
— Но вы не поверили, — Мэй улыбнулась сквозь комок в горле.
— Мы надеялись, — мать подошла сзади, обняла обоих. — Надеялись, что ты найдёшь свой путь. Не путь Персика, а свой собственный.
— А если его нет? — голос Мэй дрогнул. — Если я... сломана? Если мои меридианы не принимают ни один из известных стилей?
Отец молчал долго. Потом достал из кармана мантии что-то маленькое, завёрнутое в шёлк цвета крови.
— Это... не совсем законно, — он шептал, словно стены могли слушать. — Я нашёл это в архивах, в разделе, который должен был быть уничтожен тысячу лет назад. Техника, запрещённая после... после исчезновения клана Дракона.
Мэй развернула ткань. На ладони лежала чешуя — небольшая, размером с монету, чёрная как смоль, но при повороте переливающаяся всеми цветами пламени.
— Это...
— Не знаю, — отец закрыл её пальцы над чешуёй. — Но она может помочь в культивации. Пробуй. Осторожно. И никому —
Мэй сжала чешую в кулаке. Она была тёплой, почти горячей, и в груди — там, где должна была быть сердцевина ци — что-то откликнулось. Что-то древнее. Что-то спящее.
В окне за спиной отца пролетела тень — большая, крылатая, исчезнувшая за горизонтом прежде, чем Мэй успела обернуться.
Но чешуя в ладони пульсировала, словно второе сердце.
Глава 2: Звезда Перерождения
Западные врата возвышались над пропастью, словно челюсти древнего бога, застывшие в агонии. Два каменных столба — каждый выше десяти человеческих ростов — были высечены из горной породы, которая не имела названия в современных текстах. Только пятна темнее основного цвета, похожие на застывшие капли, намекали: здесь кровь впитывалась тысячелетиями.
Мэй сидела на северном пьедестале, Шиу — на южном. Между ними пропасть шириной в три прыжка, соединённая только цепями из чистого серебра, что звенели на ветру мелодией, способной убаюкать демона. Они молчали уже два часа.
Тишина была не пустой. Она пульсировала — от обиды Мэй и от неловкости Шиу, которая от него исходила волнами, почти осязаемыми для того, кто умеет чувствовать чужую ци.
Она всё ещё злилась. На его слова о пропасти между ней и Тэю. На правду, которую он высказал вслух, а она — только в ночных молитвах.
Прости, — хотел сказать Шиу. Но горло сжало гордость, как воротник доспеха.
Шаги раздались неожиданно — не с тропы, ведущей к дворцу, а снизу, из самих облаков. Лестница, что вилась вниз к клану Персика, должна была быть пуста в это время ночи. Но шаги множились: металлический звон доспехов, шелест шёлка, тяжёлое дыхание телохранителей, привыкших к бою, а не к ходьбе.
Шиу двинулся быстрее мысли.
Он встал между Мэй и источником звука — не защищаясь, а атакуя пространство своим присутствием. Правая рука взметнулась вверх, пальцы сложились в печать «Пробуждения», и воздух задрожал.
Приди.
Меч Лозы материализовался из пустоты — не медленно, как учили в академии, а взрывом. Дерево ядовитого персика, красное как закат над полями битвы, вспыхнуло огнём, который не жёг, а резал взгляд. Клинок был длиннее обычного, с изгибом, напоминающим улыбку хищника.
— Кто здесь? — голос Шиу не дрогнул, хотя сердце колотилось в горло. — Выходи. Или я вытащу тебя за ногу из тумана.
Облака расступились, словно их раздвинула невидимая рука.
Мужчина стоял на верхней ступени, и его одеяние говорило само за себя: индиго с золотой каймой, вышитой символами императорской канцелярии. На груди — печать Смотрителя Врат, дающая право прохода в любой час. Лицо было молодым, но глаза принадлежали старцу, видевшему слишком много церемоний.
— Приклоните колени, — не громко, но ци в голосе заставила воздух сгуститься, давя на плечи. — Императорская семья на подходе.
Мэй опустилась на одно колено — так полагалось женщинам при встрече высшей власти. Шиу — на оба, меч Лозы не исчез, но опустился вниз, коснувшись камня с жалобным звоном.
Они смотрели в пол. Мэй видела только мозаику из лунного камня под ногами — древние узоры, изображающие драконов, несущих небеса на спинах.
Шаги умножились. Тяжёлые, военные — в сапогах с железными подошвами. Лёгкие, почти неслышные — в туфлях из ткани облаков, какие носили советники. И среди них — что-то среднее. Шаги, которые не касались земли полностью, словно ноги их хозяина отталкивались от воздуха.
Золотые подолы прошли мимо — императорские одеяния, расшитые драконами с пятью когтями, символом абсолютной власти. Мэй видела их краем глаза, пока не заметила его.
Чёрный. Военный. Без золота, без вышивки, без символов ранга — только эмблема на спине, которую она не могла разглядеть с такого ракурса.
Сердце пропустило удар.
Она подняла голову. Не хотела — тело предало разум. Их взгляды встретились.
Тэю шёл третьим в процессии, позади старших советников, но его присутствие поглощало всё пространство. Во дворце он был ослепителен — здесь, в тусклом свете лунных фонарей, он был реальным. Можно было разглядеть шрам на скуле, который академические портреты скрывали. Можно увидеть, как его пальцы лежат на эфесе меча — не готовясь к удару, а скучая.
Он заметил её взгляд. Удивился — это было видно по лёгкому поднятию брови. Дерзость ученицы, не знающей своего места.
Потом улыбнулся.
Не широко. Не дружелюбно. Улыбка хищника, который нашёл что-то интересное среди травы. Он слегка кивнул — не ей, а самому себе, — и прошёл дальше, за врата, в тень Дворца Созвездий.
Сердце Мэй заколотилось так, что она услышала пульс в висках. В груди — там, где должна была быть сердцевина ци — что-то щёлкнуло. Словно ключ повернулся в замке, открывая дверь, за которой пустота.
Или огонь.
— Вставайте, — голос воина из императорской стражи отрезвил её. — Сегодня ваше дежурство окончено. Мы продолжим охрану.
— Извините, — Мэй поднялась, ноги дрожали. — Почему все собрались в такой час? Дворец Созвездий закрыт для посещений после заката, это...
— Не спрашивай о том, что тебя не касается, — воин был старше её на вид, с сединой в бровях, но его ци была молодой, агрессивной. — Или твоя любопытность сильнее страха?
Она замолчала. Шиу схватил её за запястье — сильнее, чем следовало бы, пальцы впились в точку боли между костями.
— Мы уходим, — он говорил не ей, а воину. — Прощайте, господин.
Они спускались по лестнице, что вилась вниз, сквозь облака, к горе, где обосновался клан Персика. Мэй шла механически, каждый шаг отдавался эхом в пустоте грудной клетки. Шиу не отпускал её руку, и она не пыталась высвободиться.
Навстречу, выше по склону, поднимался человек в мантии цвета спелого персика — серая кайма на воротнике означала: Глава клана.
Мэй и Шиу склонились в поклоне, глубоко — как полагалось.
— Глава.
— Собрание началось? — голос Главы был усталым, сорванным на криках, которых они не слышали.
— Да, господин. Императорская семья и советники уже внутри.
— Хорошо. Идите домой. Не задерживайтесь на улицах этой ночью.
Он поспешил вверх, мантия развевалась, обнажая сандалии, испачканные грязью с тропы — нечто неприличное для главы клана. Мэй заметила это. Заметила, как он сжимал в левой руке амулет защиты — тот, что носили только при угрозе демонических нападений.
— Глава, — она шагнула вперёд, голос вырвался раньше разрешения. — Почему все собрались? Что случилось?
Глава остановился. Не обернулся. Когда он говорил, голос доносился из тьмы, в которую он уже уходил:
— Владыка Звёзд созвал совет. На небе зажглась Звезда Перерождения. Дурной знак. Дурной...
Он исчез за поворотом. Шаги затихли.