Елена Ликина – Замошье (страница 63)
— В баню-ю-ю? Чего вы там забыли? Перед Крещением? В бане?? — кончик бабкиного носа задергался от любопытства.
— Забыли. Агась, — Марыська задорно покрутила хвостом. — Можем и тебя с собой на сходку прихватить. Нашему колодезному в пару. Он давно себе старуху подыскивает. Ты как раз подойдешь.
В ответ лишь глухо брякнула захлопнувшаяся форточка.
Марыська рассмеялась, а Дуня спросила вполголоса — о какой сходке говорила коза.
— Нынче же Крещенский сочельник. Банник с баенницей гостей принимать будут. Со всей округи небось подтянутся к ним на засидки.
— Кто?
— Дак всякие, хозяюшка. Станут лапти плести да байки перетирать. Тебе про то лучше не знать да не думать. Эта ночь ихняя. Поликарп Иваныч уже и лыка заготовил. Не забыть бы его захватить. И гостинцы тоже.
— Вы тоже туда собираетесь? — невзначай поинтересовалась Дуня. Если помощники отправятся в баню, она сможет спокойно поэкспериментировать с зеркалами, попытаться нащупать проход в прошлое, чтобы помочь Миньке.
— Еще чего! — возмущенно взмекнула Марыська. — Нам не по статусу! Мы при доме состоим. Со всякими прочими не водимся!
— Ну, как знаете. — Дуня подтолкнула в калитку притормозившую было бабку Кулю.
— Фрыыыу… — промычала бабка. — Выууу…
От крылечка бежала Звездочка, потрясая корзинкой.
— Вот, хозяюшка! Прими! Тут передачка банным и котЕлки. Мы их не вымачивали, не распаривали. Это пускай уже сами…
— Котелки?
— Лыко в мотках, — перевела Марыська и заинтересованно принюхалась. — А на гостинцы что положила?
— Краюху ржаного и кхитайский чай в пакетиках. И в тряпочке кусковой сахарок. Подсластить ночь.
— Обойдутся без сахарка! — фыркнула Марыська, но кикимора заволновалась, замахала руками. — Что ты, что ты! Все так делают! Положено им засидки подсластить! Чтобы зла не затаили!
— А чай им зачем?
— Так для гостей! Они про такой напиток и знать не ведают. Пускай хотя бы попробуют. У баенницы там чайничек припасен, а воду добудут и без нас.
— Чайник тоже ты туда притащила?
— И что такого? Они к хозяюшке со всем уважением и подмогой. Вот я и решила поддержать!
— Все передадим, Звездочка. Спасибо. — Дуня приняла корзину, и легонько понаддала Куле, побуждая идти.
— Там еще уголек от меня. Пригодится, — крикнул Поликарп Иваныч из двери и неодобрительно зыркнул на Кулю. — Вот тебе с ней мороки, хозяюшка!
— Ничего. Ради такого дела можно и поморочиться, — Дуня поблагодарила домового кивком и снова ткнула Кулю в спину. — Шагай, бабуля. Время дорого.
Куля промычала что-то невнятное и мотнула головой.
— Уй-ююю… — в тон ей провыла икотка. — Ъуъъъ!
— Петь будете в Заовражье. А может — в Перге! Под аккомпанемент Домны Адамовны и бабы Агапы, — Марыська всхрюкнула, представив описываемую картинку, и остальные тоже захихикали, развеселились.
В бане было сумрачно и пусто. Только на полк
— На голову ей повяжи вроде чепчика. — коза внимательно наблюдала за бабкой.
Та деревянными шагами отправилась выполнять приказ и когда неловко навертела платок — лялька захныкала еще громче и засучила ножками.
Дуне очень хотелось посмотреть на нее вблизи, любопытно было узнать — как банные духи довершили превращение, но она не рискнула подойти.
— Потетешкай малую. Побаюкай. Сейчас бы пустышку ей… Ну-ка, хозяюшка, дай мне корзинку…
Марыська отломила кусочек от хлеба, погоняла его во рту и, вывалив из тряпки сахар прямо на пол, завернула в нее жеванный комок.
— Вот! — протянула его находящейся в полной прострации Куле. — Не стой копной! Дай ей жванку.
Куля приняла пустышку трясущейся рукой и тряхнула ляльку, чтобы замолчала.
— Ты песенку ей спой. И дай уже пустышку! Да поаккуратнее ее колыши, побережнее! Вам вместе век коротать.
— Пфу-ыууу… — поперхнулась Куля от этой новости. — Пффыыыуууыъ!
— Утомилиии… — недовольно прошипело из-под каменки. — Никакого покою. Нам ночью еще гостей принимать да развлекать!
— Уходим уже! И пеленашку забираем! Спасибо, что помогли с ней! — затараторила Марыська. — В корзинке гостинцы и это, лыко на лапти. Разберетесь, что к чему. А пока спите-почивайте!
Перед двором их уже ждали санки — на широкое низкое сиденье кто-то набросил подстилку из свернутого одеяла, и положил плоскую думку в потертой наволочке. Сундук с бабкиным добром помещался позади саней — Хавроний как раз обвязывал его веревкой, конец которой был закреплен на спинке санок прочным узлом.
— С конфортом покатитесь! — прокомментировала появление саней Марыська. — Теперь осталось лошадок посноровистее подобрать — и в путь.
Куля только рот разевала в исступлении, трясла сверток с закутанной в плед лялькой и ни возразить, ни заругаться не могла.
— Жди нас здесь! — бросила ей Дуня, не останавливаясь. — Сейчас приведем лошадок. С рогами и копытцами. Быстро тебя домчат до места!
Куля тут же замычала ей вслед по коровьи, а лялька выплюнула пустышку и ударилась в рев.
Переживающая о ней Звездочка увела бабку в сени — погреться, и, несмотря на ворчание домового, сунула узелок с куском пирога, чтобы было чем перекусить в дороге. Куля не поблагодарила кикимору — словно и не поняла, что ей дали. Продолжила трясти сверток с лялькой, уставив глаза в одну точку.
За бесами Дуня с Марыськой пришли в Антохе.
Окончательно воспрявшая Аглая металась по комнатам — собирала вещи старосты в небольшой чемодан.
— Далеко собрались? — Марыська подозрительно сощурилась на беспорядок.
— Ко мне. — Аглая запихнула в чемодан последнюю рубашку и налегла грудью на крышку, пытаясь застегнуть замки. — У Антоши… очень… грязно. И энергетика плохая.
— Чего ж не подправишь её? — Марыська затопотала по комнате, приглядываясь к углам.
— Я… после порчи все позабыла, — нашлась Аглая и поинтересовалась, что Марыське нужно.
— Вчерашний день ищу, — пошутила коза и повернулась к старосте. — А если без шуток — то хотим забрать твоих приживал. Где ты их прячешь?
— Не знаю! Они везде. — поежился Антоха. — Иной раз долго не показываются. Но чувствую, что наблюдают за мной! Разглядывают. И иногда по целым дням донимают. И с икоткой переругиваются. Я это… поблагодарить хотел… Как же без нее хорошо!
— Тише! — Дуня прислушалась к подозрительному щебетанию за печкой. В узеньком проеме висело на гвозде решето, а в нем копошились смахивающие на морских ежей крохотные черные клубочки. Под ним на табурете ворочался ком из платков — клетчатых, полосатых и в мелкую крапушку. Из-под него доносилось чуть слышное гудение — словно внутри скрывались пчелы.
Прокравшись к решету на цыпочках, Дуня собралась прихватить ежа покрупнее, но те брызнули по сторонам и, щебеча, перетекли дымными струйками под щелястые доски пола.
Ком из платков тоже медленно поднялся в воздух, и Дуня не стала медлить — метнула в него уголек с криком: «Бесу в лоб!»
Послышался отчетливый звук удара и громкое оханье. Платки мягко спланировали на пол, а из-под них метнулось было к углу темное и мохнатое, но споткнулось об уголек, запрыгало поджав копытце.
— Какой прыткий попался, — восхитилась Марыська. — То и хорошо! Довезет Кулю с ветерком!
— Подойди! — поманила Дуня бесенка, и тот бочком, прихрамывая, сделал к ней пару шажков. На лбу вздулась багровая шишка, пятачок подрагивал от эмоций. Нахально поглядывая на Дуню, бес принялся чухаться и, вытащив из шерсти какое-то насекомое, щелкнул его зубами словно семечку и сплюнул.
— Фу, деревенщина! — поморщилась коза. — С кем только не приходится работать!
— А сама будто из городов! — противно подхихикнул бес и осекся, когда Дуня поманила его к себе
— Протяни лапу! — последовал приказ.
— И не подумаю! — бес демонстративно завел лапы за спину и оскалился.
— Зачем тебе думать? — хмыкнула Марыська. — Выполняй что велено, пока еще одну шишку не заработал.
— Я жду! — нахмурилась Дуня, гипнотизируя его взглядом. Бес хрюкнул, задергался, но не смог больше противиться команде.