Елена Ликина – Замошье (страница 65)

— Бегу, хозяюшка, — хлевник метнулся к лестнице и исчез.

— Для чего он тебе сдался? — ворчливо осведомилась Марыська

— Заварю немного. Хочу зеркало протереть перед обрядом.

— То правильно, — одобрил домовой. — Шалфей хорошо чистит от всякого…

— И духов отгоняет! — деловито пискнула мышуха. — Подожги его и зеркало окури дымом, чтобы внутрь не утянуло!

— Хозяюшке нужно внутрь… — вздохнула коза. — А так-то да — совет хороший.

— Я его с собой прихвачу. Может там… в зеркале подкурить придется…

— Вот! Все, что нашлось, — Хавроний скатился с лестницы с тремя жалкими стебельками в лапах. Цветы и листья давно осыпались, их заменили ошметки паутины.

— Спасибо и за это! — поблагодарила Дуня хлевника. А он в ответ только вздохнул.

Потом Дуня занималась приготовлениями: покрошила стебли в горшочек, залила горячей водой и когда по комнате поплыл резкий смолистый аромат, прикрыла крышкой, чтобы настоялись.

Достала зеркала, внимательно осмотрела каждое — решала какое из двух лучше подойдет для ритуала. Определившись, протерла стекло смоченной в настое тряпочкой и засмотрелась на свое отражение.

Бледная девица с темными полукружьями под глазами выглядела усталой, но решительной. И Дуня улыбнулась себе зеркальной, желая подбодрить. Отражение послало ответную улыбку. А потом смазалось, растворилось в мути, и из нее выплыло лицо Агапы.

— Ну что, дева? Решилась все же? — проскрипела бабка. — Через зеркало и правда проще чем через нору. Ту еще поискать нужно. Под снегом поворошить. И перекинуться потом. Ты вроде еще не умеешь сама перекидываться?

— Через зеркало мне как-то спокойнее, — Дуня предпочла на заметить вопроса.

Агапа захрипела — смеялась. И промокнув глаза-щелочки кончиком платка, погрозила Дуне длинным, смахивающим на корень пальцем.

— Что нора, что зеркало — итог один будет. Такое колдовство даром не пройдет. Прошлое может так развернуться, что ты про родовой дар вовсе не узнаешь. И никогда сюда не попадешь. Разойдутся твои дорожки с Замошьем.

— Но… хозяйка…

— А что — хозяйка? Не обратится вештицей. Так и останется править деревенским мирком. А может и другая какая вместо нее. Только не ты.

— И Куля может?

— Может и Куля. Смотри, не пожалей!

— Пусть так. — Дуня выпрямилась на стуле и оглянулась на прижавшихся друг к другу бледных, испуганных помощников. Если она не вернется — они осиротеют. Как станут без нее жить?

— За них не переживай, — проскрипела Агапа. — Может им и не доведется друг друга узнать. Сказано же — неизвестно, как все после пойдет.

— Не хотим не узнать! — всхлипнула Звездочка. — Хотим здесь быть! С хозяюшкой вместе!

— Ишь, хотят они. Да кто вас спрашивает! — фыркнула в зеркале бабка. — Распустила ты дворню, дева! Разбаловала!

— Все будет хорошо! Обещаю! — Дуне и самой хотелось плакать. За это время она успела привязаться к своей команде и полюбила каждого.

— Не обещай, чего не знаешь! — нос-сучок нацелился на Дуню из зеркала. — Минька до весны таким не дотянет. Если и правда собралась помочь — действуй. Чего молчишь? Испугалась? Передумала?

— Нет! — Дуня сморгнула слезу, и, чтобы отвлечь внимание бабки, спросила о Куле.

— Доставили сосланную. И самоделку твою с ней. Хе-хе. Я по такому случаю решила скотинку завести. Куля будет за ней доглядывать. Триху с клохтуном отгонять. — Агапа усмехнулась. — Снегурка твоя рохлей оказалась. Да еще и гоношистой. Пришлось ее в печь пересадить. Разговариваем теперь вечерами. Чаевничаем вместе.

— А за лялькой кто будет присматривать?

— Там Домна и присмотрит. Куле некогда — в сарайке навоз разгребает. Уж сколько лет там не чищено. А управится — прочим займется, без работы не останется. А там и Виолка в себя обратится. Станет бабке помогать.

Агапа поправила платок и вдруг рассердилась.

— Заговорила ты меня. Время попусту теряю. Чего сказать то хотела? Ага! Нельзя тебе ни в зеркало, ни в нору соваться. Не вернешься обратно, дева.

— А я якорек оставлю. Привяжу себя заговоренной веревкой, и помощники меня вытащат!

— Все продумала! Мудро! Только не сработает твоя зацепа. Как только изменишь Минькино прошлое, не впустишь Кулю к ним в дом, так и остальное следом потянется. Для кого-то незаметно пройдет. А для кого-то — болезненно и необратимо. Ты в их числе. Потому и пришла тебя предупредить. Нравишься ты мне, дева. Словно на себя, молоденькую дурочку, смотрю.

— Спасибо, — Дуня выдохнула и быстро добавила, чтобы не передумать. — Я все решила. Я должна помочь Миньке.

Позади тоненько заголосила мышуха, загудел расстроенный басок домового, а Марыська ткнулась Дуне в ладонь мордочкой и замерла.

— Дался тебе этот дурачина! Но раз решила — что ж. Пробуй. — Агапа сощурила на Дуню и без того узкие щелочки-глаза, прикидывая что-то. Помолчав, добавила. — Так и быть, подскажу как лучше поступить. Не надо тебе в зеркало. Отражению своему работу перепоручи. Пускай за тебя все выполняет. Кровью его подпитай, сама стань за Минькой и молчи, наблюдай как дело пойдет. Да к голове его не касайся, ничего из головы не тащи — иначе ему конец придет. Набрось ему на голову тряпку какую. Или платок. И запомни накрепко — если скажешь хоть слово до того, как все окончится и опустишь зеркало — дорогу отражению сюда откроешь, а сама на ее место отправишься. Поняла?

— П-поняла, — Дуня кивнула.

— Вот так-то. И еще. Когда все закончится — в печку пошепчи на очистку. Только все-равно после что-то обязательно случится. Неприятность какая. Нехорошее что-то. Такое колдовство просто так не проходит. Ты готова к этому?

— Да!

— Ну в точности как я! Эх, дева… Не пожалеть бы после…

Стекло задрожало, и вместо Агапы Дуня снова увидела себя. Зеркальная она чуть припустила веки, словно подавала знак, что все слышала и готова помочь.

— Хозяюшка! — нарушила тишину кикимора. — У меня тесто для пирогов поставлено. Я его снесу на улицу. Пусть замерзает.

— Не надо! Делай пироги. Порадуй наших.

— А в начинку что добавить? Чего бы тебе хотелось?

— Делай на свой вкус, Звездочка. — Дуня положила зеркало стеклом вниз и провела пальцами по лицу, стирая неприятное липкое ощущение с кожи.

— Я бы их вовсе печь не стала. Настроения нет.

— А я бы поел пирогов, — вздохнул домовой и высморкался в бороду.

— И я б поел. — хлевник расстроенно почесал в затылке.

— И я! И мы! — мышуха подтолкнула кулешка и засопела.

— Порадуй их, Звездочка. И мне кусочек оставьте. Я после поем. — Дуня побросала в корзинку свечи, приткнула оставшиеся стебли шалфея, сунула коробок спичек, и поверх всего осторожно положила завернутое в ткань зеркало.

— К ним собралась? К Фиодору с Минькой? А можно и мне с тобой? — Марыська потерлась бочком о Дунины ноги.

— Нельзя, Марыся. Я пойду одна. Ждите меня дома. С пирогами.

— Эх, хозяюшка… — Марыська смотрела серьезно и строго. — Обещай, что выполнишь в точности подсказку Агапы! Что сама внутрь зеркала не полезешь!

— Не полезу! — Дуня примерилась и чмокнула влажный носишко. — Все риски помню. Со всем справлюсь.

— Мы попробуем держать связь. Хотя не уверена, что получится…

— Лучше не пытайтесь. Меня же не надо будет ниоткуда вытягивать. Найдите себе занятие по душе. Пускай Хавроний на балалайке еще сыграет, вас развлечет.

— На балалайке, конечно, можно и сыграть. Да только я от переживаний струны попутаю.

— В трех струнах заблукает, игрец! — хихикнула мышуха и тут же шмыгнула виновато под осуждающим взглядом козы.

— Ну, обнимемся! — Дуня прижала к себе сначала Марыську, потом Звездочку. Похлопала по плечу расстроенного домового, пожала лапу хлевнику. Мышуха слетела ей на плечо, послюнявила щеку и смущенно переметнулась на печь.

— Ты, хозяйка, себя побереги, — прогудел Хавроний. — А я дозором похожу. Покараулю у ихнего дома.

— Незачем. Не надо привлекать внимания.

— А то другие не знают? Эти пройдохи Ипатьевны уже по всей деревне разнесли, что ночью ты Миньку выправлять собираешься!

— И все равно не надо. Ждите меня здесь.

Прежде чем отправиться к Фиодору, Дуня добрела до амбара — сняла защитную стену и оставила святочницам подарки — бусы да горошины в мешке (решила таким образом избавиться от оставшихся Антохиных бесов).