Елена Ликина – Замошье (страница 58)
— Вештица? Зачем ей?
— А спроси! Сманивает тебя, может. Злится, что к добру повернута. Что с нами по-хорошему, без зла.
— Сожжем его!
— Нельзя. Тогда точно озлобится. Станет докучать да пакостить. Спрячем понадежнее. Хлопотуша перо на чердак снесет, засунет за стреху. И пусть его мыши сточат да птицы раздербанят.
На том и порешили.
Домовой свистнул хлопотуна, и невидимый дух протопотал по лестнице вниз, подхватил перо, повлек его по воздуху куда повелели.
Дуня же начала возиться с прядью Кулиных волос — перемотала её вощенной черной нитью, проговаривая при каждом обороте
— Умн
Дуня пробурчала в ответ, что сначала нужно проверить, как все сработает, а уже потом радоваться и хвалить.
— Да сейчас и проверим! Чего время тянуть? Корзинку соберешь и выдвинемся.
— Я зеркало в руках донесу. — Дуня подхватила завернутое в тканьку зеркало, а кикимора подала ей корзинку с лежащими внутри плотно набитыми пакетами.
— Бери корзинку, не спорь, хозяюшка! И зеркало туда помещай. В пакетах нужно все. Пепел из баньки, особенный. Показывает скрытое. А соль из магазина. Обычная. Но действенная!
— Соль против пиявок хороша! — Марыська в нетерпении топталась возле двери. — Пошли уже, хозяюшка! Невтерпеж глянуть как Кульку корячить станет!
В последний момент Поликарп Иваныч всучил Дуне завернутый в тряпочку горячий еще уголек.
— На всякий случай, хозяюшка. Пусть будет! — пробухтел встревоженно — переживал.
Дуня поблагодарила заботливого домового и вслед за Марыськой вышла в морозный и ясный день.
Им повезло — навстречу не попались ни сплетницы-сестры, ни докучливая тётка Фимка, ни кто-то еще из любопытных деревенских.
Дом Кули казался заброшенным и пустым. Воздвигнутая ранее преграда исчезла. Наверное после того, как направляемая Дуней мышь
Дверь оказалась не заперта. И отворилась с пронзительным скрипом.
— Баба Куля, — позвала Дуня с притворной кротостью. — Встречай гостей. Баба Куляяя…
Но никто не отозвался. Не бросился к ним, чтобы помешать. Интересно — куда подевались пиявки-помощники? Может Пипилюнчик забрала их обратно?
Размышляя об этом, Дуня уже собралась войти внутрь, однако Марыська удержала, и, сунувшись вперед нее, сыпанула через щель собранную банником золу.
Та зависла густым серым облаком и медленно осела на проступившие словно из ничего фигуры!
Кулины помощники оказались на месте — торчали в коридоре, устроив ловушку для гостей.
Мышуха стрелой метнулась к ним, щедро осыпав их солью из второго мешка. Дуня чуть запоздало швырнула угольком домового.
Послышались шипение и треск. Пиявки съежились до истинных своих размеров и лопнули с противным хлюпающим звуком, оставив после себя на полу лишь сморщенные оболочки в темных лужицах.
Из комнаты с поленом наперевес скакнула бабка Куля. Среди копны развивающихся рыжих волос черными нитями провисли стрелы с узелками на концах.
— Йааа! — взвизгнула Куля, замахиваясь поленом, но Дуня уже сжала в кулаке перевязанную ниткой прядь ее волос и велела бабке замереть.
Куля дернулась и встала. Полено выпало из обессиленной руки, с глухим стуком откатилось всторону.
— Н-н-ненавижжж-ууу… — просипела Куля, тараща глаза. — Н-нненавжжж…
Не обращая внимания на бабкины хрипы, Дуня вытащила из корзинки зеркало, установила его на столе, обернулась в поисках второго и только теперь заметила царивший повсюду беспорядок — вещи были вывернуты из шкафа, пол усеян осколками от разбитой посуды, черепками от горшков, землей, измочаленными цветами.
— Хорошо тебя проняло. — усмехнулась Марыська. — Весь дом разворотила немощная ты наша. Колдовской силы лишилась, а человечья еще при тебе.
— Уйййююю! — провыла Куля, подкатывая глаза. — Убьюююю!
— Вот только не надо угроз! — Марыська деловито огляделась. — Давай решим все по мирному. Нам нужно второе зеркало. Подскажи — где ты его прячешь?
Куля в ответ зашлась хрипом, щеки налились свекольным румянцем, в уголках рта собралась пена. Дуня даже испугалась, что бабку вот-вот хватит удар и они не успеют совершить обмен.
— Пройдите к столу и присядьте на стул, — велела она Куле, и та деревянными шагами промаршировала до заданной точки, рухнула на твердое деревянное сиденье.
— Молодец! — похвалила Дуня бабку. — Теперь немного повернитесь… да… вот так! Хорошо. Видите это зеркало с девой-птицей?
— Д-дааа… — проклекотала бабка. — Дааа…
— Вам нужно спокойно сидеть и просто смотреться в него.
— Ннет… ннет! Нне хочууу…
— Понимаю. — картинно вздохнула Дуня. — Совсем не те ощущения, как в прошлый раз, да? И ожидания иные. Верно?
— Ааа!.. — Куля попыталась мотнуть головой, но тело не послушалось. — М-моя сила-аа! Ты украла мою силууу!
— Привыкайте жить без нее, — Дуня приблизилась и чуть поправила голову Кули. — Вот так и сидите. Все произойдет быстро. Как в прошлый раз.
— Хозяюшка… кажется нашла… — пропыхтела Марыська от кровати, вытаскивая оббитый дерматином чемоданчик.
По воплям, которыми немедленно разразилась Куля, стало понятно, что зеркало находится внутри.
Оно в точности повторяло первое. Только фигурка женщины-птицы немного отличалась — вместо стрел, на голове было прорисовано подобие кокошника, из-под которого спускалась вниз длинная толстая коса. И губы были вырезаны подковкой кверху, изображая улыбку.
Не обращая внимания на мычания Кули, Дуня переложила зеркало в корзинку и, обернувшись на бабку в последний раз, велела ей не двигаться с места.
— Вы ничего не можете сделать без моего разрешения. Продолжайте сидеть и смотреть в зеркало. Пока я не разрешу вам встать.
— Чтоб тебяяя… — провыло в ответ. — Прррооо…клянууу…
— Хватит! — под одобрительным взглядом Марыськи Дуня прищелкнула пальцами, заставив бабку умолкнуть. — Смотрите в зеркало и думайте о своем поведении. Скоро оттуда вылетит птичка.
Наблюдающая за происходящим со шкафа мышуха хихикнула и с шумом унеслась в коридорчик. Дуня с Марыськой выбежали следом — нужно было поторопиться пока бабке и правда не стало плохо.
В доме у Ксанки тоже было тихо. Мать растопила печку и теперь отрешенно сидела возле лежащей на кровати дочери, поглаживая ее по натянутому на голову одеялу.
На ввалившуюся в комнату компанию она не среагировала, как и в прошлый раз. Дуню это вполне устраивало — не хотелось вести никчемушные разговоры и что-то объяснять.
Даже не поздоровавшись, она направившись прямиком к столу, поставила добытое у Кули зеркало и велела Марыське приглядеть за Ксанкиной матерью. Сама же рванула с девчонки одеяло и, подхватив её под мышки, потащила к стулу. Ксанка даже не дернулась, кулем висела в Дуниных руках.
— Потерпи. — бормотала Дуня. — Совсем скоро все закончится. Давай же. Приземляйся на стул. Вот так. Хорошая девочка.
Ксанкина мать собралась было потащиться за ними, но Марыська притиснулась к ней, заговорила быстро и успокаивающе, удержала.
Дуня тем временем уже встала у Ксанки за спиной стараясь не отразиться в зеркале и начала ее мысленно прощупывать. Обнаружив растекшуюся внутри черными нитями немочь, принялась медленно и осторожно сматывать ее в клубок:
— Вернись к той, что болью поделилась, с себя ее сняла и Ксане передала! Вернись путем хоженым: через зеркало темное, девой-птицей отмеченное. Коридорами длинными-путанными протянись, черным пеплом до Кули дотянись.
Дуня повторяла и повторяла заговор, и стекло зеркала мутнело. Вместо Ксанкиного отражения в нем появилось перекошенное лицо бабки Кули, с черными провалами глаз и распяленным в крике ртом.
На Ксанку накатило колотье. Дуня едва удерживала ее на стуле. Девчонка почти уткнулась лицом в стекло, а бабка с той стороны тщетно пыталась отстраниться.
По контуру вырезанной фигуры пробежала красная искорка, губы девы-птицы дрогнули и вытянулись в ровную полосу. Глаза ожили на миг. Полыхнул огненным пламенем зрачок.
И тогда Ксанка зарычала по-звериному, изогнулась в дугу, извергнув из себя сгусток черного дыма!
Он тут же втянулся в зеркало и исчез. Вместе с ним пропало и лицо бабки Кули. И только ее протяжный душераздирающий крик еще долго отдавался эхом от стен комнаты, никак не желая стихать.
— Получилось! Ты сделала это, хозяюшка! — Марыська подбежала к Дуне обниматься. Откуда-то сверху спланировала мышуха, уткнулась в Дунины волосы, восторженно пища.
Отвлекшаяся на своих помощниц, Дуня пропустила момент, когда Ксанка изменилась — всхлипнула, посмотрела вокруг осмысленным взглядом и бросилась к матери.