Елена Ликина – Замошье (страница 48)
— По случаю чего кутья? — Дуня уже успела полностью раздеться, и Поликарп Иваныч деликатно отвернулся, чтобы ее не смущать.
— Дак Святки, хозяюшка. Положено пировать! А ты не стой, собери одёжу — и в топку! Не первый раз ведь от прилипал избавляешься.
— Не первый, — вздохнула Дуня и, свернув все в приличный ком, без сожаления зашвырнула в печь.
Пламя яростно полыхнуло и взвилось, а она уже сосредоточенно читала подходящий к случаю наговор.
Марыська слушала и одобрительно кивала, Поликарп Иванович толокся рядом — посматривал на разошедшийся огонь. Звездочка держала наготове огромное полотенце, и когда Дуня завершила ритуал притопом с прихлопом — набросила ей на плечи, чтобы прикрыть наготу.
— Теперь можно и в баньку! — разрешила Марыська. — Там уже все давно приготовлено! Шапку не забудь прихватить, хозяюшка. И корзинку с дарами.
В корзинке помещались бутыль взвара, миска с кутьей, два запеченных яйца и половина хлебного каравая.
— Это за шапку благодарность. И чтобы святочниц в баню не впустили. Пускай в старом амбаре размещаются, что на отшибе.
— Может огородим от них деревню? — вяло предложила Дуня. Колдовать сейчас было не с руки, но если нужно…
— Не нужно! — отмахнула Марыська. — В дома то они не полезут — бусы на защиту поразвешены. Да и препятствовать святочницам в эту пору нельзя! Как-никак их время, пускай повеселятся.
Банник с банницей угощение приняли милостиво, и после того, как Дуня с благодарностью вернула шапку, принялись за работу. Среди густого пара мелькал и маленький кулишонок — подносил нужные веники, плескал на каменку душистым травяным отваром.
Напарилась Дуня до головокружения, и когда невмоготу стало терпеть — отбрыкнулась, полезла с полк
— Пока до капельки с потом не выйдет — не отпустим! — соглашаясь с ней, колоколом гудел банник.
Волосы Дуне промыли в четырех водах. В поисках прицепившейся скверни кулишонок перебрал каждую прядку, осмотрел каждый волосок.
Дуню отпустили лишь тогда, когда недовольная Марыська принялась дубасить в дверь и возмущаться.
Окончательно сомлевшая Дуня только и могла, что зевать как рыба и хотела сразу завалиться спать, но коза настояла на ужине.
В Дуню влезло лишь молоко. Проделывая ложкой дорожки в густой кутье, она все сильнее клевала носом. Пришлось Марыське самой в красках расписывать как прошла их встреча с Агапой, как Дуня летала комарихой и укусила Домну Адамовну в ладонь. А потом ловко изничтожила соломенного жениха!
Помощники внимали с молчаливым восхищением, лишь подкрякивал Хавроний в особо страшных моментах да попискивал от ужаса кулишок.
Наказание, выбранное Агапой для Виолы компания одобрила довольными возгласами, и по такому случаю Поликарп Иваныч плеснул всем на донышко полугара.
— Только семян мы не взяли. — вздохнула Марыська, задумчиво катая по столу хлебный шарик. — Не до них было. И за следами я не проследила. Замела ли их Агапина метла?..
— Мела-мела! Заметала! — мышуха зевнула во всю крошечную пасть и потерла глаза кулачками. — А семена можно у пёрышков заказать. Попросим хозяйкину метелочку их доставить.
— Точно! В магазинах, что в хозяюшкином мир
— И хрукты насадим!
— Хрукта сама вырастит. Деревья ведь есть. А цветы подновить нужно. Я разнообразие люблю. Хозяюшка, согласна ты или как?
Дуня хотела кивнуть, но только засопела сильнее.
— Спит давно хозяюшка! — слова кикиморы с трудом пробились сквозь липкую дремоту. — Притомилась, бедная. Умаялась.
— Нужно ее в кровать уложить. Пусть отдыхает. Завтра с утра небось понабегут просители! — недовольно проворчал Хавроний. — Дед Фиодор уж несколько раз ко мне в хлев заглядывал, про хозяйку интересовался. Все о внуке колотится, ждет помощь.
— Да как Миньке поможешь то? Как? — Поликарп Иваныч задумчиво поворошил бороду. — Это ж нужно в прошлое попасть.
— Агапа про то точно знает… Может, сказывала чего, а, Марысь?
— Сказывала. Подсказку хозяюшке дала. Да толку от той подсказки — как от Виолки яиц!
— Что за подсказка? Что говорила? Не томи, Марыська!
— Кротовая нора! — последовал лаконичный ответ.
— Нора? И что — нора? Зачем — нора? Для чего?
— Все для того! Через ту нору нужно… — начала Марыська значительно, но Дуня так и не узнала, что дальше — окончательно заснула.
Не почувствовала, как ее довели до кровати, как уложили, укутав в одеяло как в кокон, как Звездочка заплела ей две косы, восхищаясь отросшими волосами.
— Банница расстаралась. Она особенный шепоток знает. На густоту и блестящесть. — Марыська протяжно зевнула и объявила, что тоже отправляется баиньки.
Хавроний с кулишонком уже утопали в хлев, Поликарп Иваныч смачно похрапывал из подпечья. Мышуха заснула прямо посреди стола, умастив голову на хлебной горбушке.
Стараясь никого не разбудить, кикимора перемыла посуду, уселась в уголке с вязанием, но под уютное потрескивание дров вскоре задремала.
Снилось Дуне страшное — незнакомый темный сарай, и она посреди него с прижатым к груди свертком. Повсюду разбросано было сено и какие-то старые тряпки. И в свертке ее тоже было напихано сено, обмотанное мягким одеяльцем. Дуня покачивала самодельную ляльку, напевая колыбельную, а бестелесные голоса за спиной нашептывали: «Сердечко бы ему теплое! От человеческого дитя! Вот и оживет тебе на радость! Хочешь, выкрадем ребеночка? Хочешь, принесем?»
— Нет! Нет! Не надо!! — замотала головой Дуня и упустила сверточек. Одеяльце распахнулось на стороны, и из него поднялся соломенный жених! Позади него глыбой воздвиглась Домна Адамовна, обвиняюще ткнула в Дуню клюкой, забормотала: «Брала розу? Брала! А жениха извела! Кровь родовую предала! Найду! Отомщу! Не спасешься!»
Дуня хотела ответить, но когтистые лапы подхватили её, уложили на пол, принялись обкладывать соломой! Колючие стебли процарапали кожу на лице, прижались плотно, не позволяя сделать вдох…
— Хозяюшка! Хозяюшка! Никак кошмар привиделся? — кикимора как следует встряхнула Дуню, и она задышала.
— Да что ж такое-то! И в баньку сходила! И молочка попила, а сны прилипучие продолжают мучить! — подала Дуне чашку. — Глотни, хозяюшка, еще молочка. Чтобы оттянуло.
— Не хочу. Спасибо. Все уже хорошо. — Дуня потерла лицо, слабо улыбнулась.
— Что снилось, хозяюшка? Хочешь — расскажи, чтоб не сбылось. А нет — пошепчи о сне в кулачок и сдуй с крылечка. А потом умойся снежком.
— Да. Так и сделаю. — Дуня нащупала на голове косы и удивилась. — Это мои волосы? Такие длинные?
— Твои, хозяюшка! То банница пособила да Домнина кровь добавочку дала. Хоть немного, а тебе передалось. Домна ведьма сильнейшая. Не какая-нибудь Кулька!
— Домна мне и приснилась. И сынок ее.
— Соломенный?
— Ага. Меня тоже хотели в солому закатать… — Дуня передернулась от воспоминаний и решительно поднялась. — Всё! Иду умываться!
В комнатах было сумрачно и тихо. Поликарп Иваныч возле печки прилаживал к валенку латку. Притулившаяся рядом мышуха делилась советами о том, как нужно правильно штопать.
— Еще не рассвело? Я долго спала?
— Дак цельный день считай. — ручейком прожурчала Марыська. — Мы не будили, хозяюшка. Решили дать тебе роздых. А оно вон как вышло с такими снами! Все кровь окаянная. Глотнула ты ее себе на заботу!
— В порядке я. Не волнуйся.
Дуня выскочила в мороз, притормозила на крылечке, пошептала в ладонь о том, что тревожило и сдула в плавно порхающие снежинки. Черпнула белого чистого снежка, похрустела им аппетитно, и зубы болезненно заломило.
Наброшенные на заборчик бусы взблеснули алым, притягивая взгляд и напоминая о Святках.
Надо где-то раздобыть календарь, — тотчас же подумала Дуня. Иначе совсем потеряю счет времени.
— На кой он тебе, хозяюшка? — бесшумно возникшая за спиной Марыська слегка боднула в ногу. — Нам и без календаря неплохо живется. А если надобность какая выпадет — к бабке Панасовне сходишь и спросишь. Она в Замошье за время ответственная. Все даты помнит, все обычаи блюдет. Вон и бусики принести не забыла!
— К столу, хозяюшка! Яишню подавать буду! — позвала Звездочка из-за двери.
Пришлось послушаться и откушать глазунью на сале. И заесть ее творогом с вареньем.
— Побольше накладывай! Как птичка клюешь! — сердилась коза, и Поликарп Иваныч согласно подхватывал: «Негоже хозяюшка губы сушить! Тебе бы телесности побольше набрать. Для представительству!»
— Сало откуда? — Дуня похрустела тонким зажаренным ломтиком и похвалила. — Вкусно! Как чипсы!
— Про чиписы знать не ведаю, хозяюшка. А сало метелочка сработала… — начал домовой, но его перебил Хавроний, посмотрел просительно, прижав к груди меховые ладошки:
— Я за кулишка попросить хочу, хозяюшка! Не прогоняй его. Оставь. Он хоть и слабенький, а мне помогает. И скотинка его приняла.
— Не собираюсь я его прогонять! Пускай остается. — успокоила хлевника Дуня, и, поблагодарив Звездочку, полезла из-за стола. — Нужно Аглаю навестить. Проверить, как она. К Фиодору зайти. Спросить про Миньку.