Елена Ликина – Замошье (страница 47)
Услышав про суп, курица забилась в подпечье, Агапа же погрозила Дуне пальцем и неожиданно смилостивилась.
— Так и быть. Если не станет под ногами мешаться — через месяц домой отпущу. Верну ей человеческий вид.
— Спасибо! — Дуня почувствовала явное облегчение. Какой бы плохой не оказалась Виола — участи быть сваренной в супе Дуня ей не желала.
Марыська с мышухой выкатились из дома первыми. Дуня чуть задержалась в сенях возле Снегурки, приглядываясь к произошедшим переменам. Снеговичка больше не походила на Виолу и приняла облик той тётки, тень которой Дуня запрятала у нее внутри. Обращение почти завершилось. Глаза лярвы смотрели вполне осмысленно и при появлении Дуни вспыхнули желтым как фары.
Мимо дома Домны Агаповны компания прокралась почти на цыпочках. Толкущиеся во дворе и в калитке бесы что-то обсуждали с жаром и не обратили никакого внимания на бредущую козу с мышухой на спине. Дуню же надежно скрывала шапка банника, и это было очень кстати, поскольку следовало поберечь силы для полета в ступе.
Уже на вершине холма, отдышавшись, Дуня спросила у Марыськи — знала ли та про лярву?
— Чего ж не знать, — у козы хватило ума потупиться. — Ты, хозяюшка, в Снегурку личинку подсадила, остаточек, тень от бывшей живой души. Такие очень опасны, да.
— Лярва — та еще тварюшка! — согласилась с Марыськой мышуха.
— Но почему вы скрыли это от меня? Там, дома?!
— Дак как лучше хотели. Ты же про этот обмен заговорила. Кто мы такие, чтобы мешать? Вовремя сплавила бы лярву Домне с сынком, все и обошлось бы. Сами с ней разбирались после. Без нас. Не сердись, хозяюшка! — Марыська состроила умильную мордочку. — Сейчас возвернемся, баньку сообразим. Отмоешься от всякого налипшего. Поешь — и в кроватку. Поспать тебе нужно. И восстановиться через сон.
— К Аглае нужно зайти. И Минька…
— Тьфу на него! Тьфу на Аглайку! Забудь хоть на денек про них, о себе подумай!
— На всех сил не хватит, хозяюшка! — важно пропищала мышуха и, совравшись с Марыськиной спины, понеслась к камышам, в которых была спрятана ступа.
Глава 22
Дуня напрасно тревожилась о том, как перенесет полет до Замошья.
На нее накатили необъяснимое веселье и лихая удаль, едва ступа скакнула вверх.
День уже успел перетечь в поздний вечер, бледными точками рассеялись по небу звезды, и Дуне захотелось посшибать с десяток себе на браслет.
— Не выйдет, хозяюшка. — остудила ее пыл Марыська. — Блазнятся звезды, дразнятся. А сами далеко, не дотянуться. Жаль, ты у Домны спички не прихватила.
— Какие спички?
— Которыми соломенного пожгла. Особенные они. Неужели не поняла?
— Обычные вроде спички.
— Как же, обычные. Заговоренные! У Домны обычного ничего нету. Такими спичками можно новую звезду зажечь. Было бы тебе развлечение.
Стремительной точкой дорогу ступе пересекла
Луна прокатилась по небу золотым яблоком. Подмигнула Дуне, и распалась надвое. Ветер подхватил, завертел одну половину, утащил с собой за дальний лес. Вокруг второй — узкого месяца с короткими тупыми рогами — закружила стайка искристых звезд, взблеснула яркой синевой. И месяц вслед за ними полыхнул ярким, голубым!
— Месяц
— На Святки завсегда игрища у них, хозяюшка. — мышуха поудобнее устроилась на Дуниной шее, прижалась пушистым тельцем, зевнула прямо в ухо.
— Волосыни… это Плеяды? — до нынешнего момента Дуня не интересовалась звездами, а теперь вот вспомнила.
— Какие еще Плеяды? — удивилась коза. — Говорю же — семь дев, семь сестер. А восьмая не доросла. Волосыни на Святки на землю сходят — хороводы поводить, в снегу искупаться. Прежняя хозяйка даже ловушки на них расставляла, все поймать хотела. Да какое там!
— Давайте и мы попробуем! — Дуня резко стегнула ступу в бок и едва не вывалились из неё на крутом вираже.
Шапка-невидимка слетела с головы и, если б не шустрая мышуха — точно бы сгинула в раскинувшейся внизу чащобе.
— Не балуй, хозяюшка! — взвизгнула Марыська, ухватив Дуню за ноги.
И пролетавшая мимо стайка маленьких рогатых существ подхватила эхом:
— Не балуй! Не балуй! Плакать будешь!
— Типун вам, языкатые! — Марыська погрозила им вслед кулаком. — А ты тоже хороша, хозяюшка! Нашла время чудить. Леса под нами чужие, нехоженые! Заплутаем если, то домой дорогу не найдем!
— С-спасибо… — поблагодарила Дуня свою спасительницу и неожиданно расхохоталась. В носу щекотало иголочками, в груди пузырьками шампанского бурлило веселье. — К-кажется… кажется я упустила руль…
Перегнувшись через бортик ступы, она молодецки присвистнула и успела таки обхватить метлу за разогретое древко, когда та проносилась мимо.
— Эко тебя развезло не ко времени! — с досадой прицокнула Марыська. — То в тебе кровь Домнина взыграла, хозяюшка. Вот с непривычки в голову и шарахнуло. Ничего, попривыкнешь.
— Попривыкну? Попривыкнууу! — прокричала Дуня, обращаясь к далеким волосыням, и те закружили вокруг месяца еще неистовее, на мгновение представ в облике призрачных длинноволосых дев.
— На Святки волос
— На Святки? Сейчас что — Святки?? А как же Новый год? Рождество?
Дуня вдруг осознала, что не знает какое нынче число! Не знает какой день недели и какой месяц! Понято было, что сейчас зима и только.
— Новый год уже наступил?!
— А шут его знает, хозяюшка. Мы дни с неделями не считаем. Живем себе и живем.
— Откуда же тогда про Святки знаешь?
— Дак волосыни же вон как отплясывают! А это первый знак, что страшные ночи на подходе!
— Ой… — отмахнулась Дуня. — Нашла на что ориентироваться. И про себя решила, что нужно будет обязательно попросить у метелочки календарь.
— Проси, конечно, — согласилась коза. — А только я так скажу — Панасовна точнее любого календаря тебя все разъяснит!
— Как это?
— А вот так. Она у нас за время отвечает. Захочешь — расспросишь её, как прилетим.
Ближе к Замошью приморозило сильнее. Начал срываться редкий снежок. В деревеньке тускло светились окошки, а на крыльце их общего дома кто-то повесил фонарь со свечой внутри.
Посадка вышла жестковатой, и ступа со всего маху вмазалась в сугроб. Наблюдавшая за приземлением кикимора, распричитавшись, бросилась на помощь.
— Да живы мы! Живы! — Марыська первой покинула транспортное средство. — Только хозяюшка малость не в себе.
— Как? Почему не в себе? — ахнула Звездочка. И подскочивший от хлева Хавроний замер испуганным сусликом, подхватил: «Почему? Почему? Что случилось?»
— Крови ведьминской глотнула. Ну, и развезло. В баню ее нужно. Но сначала одежу спалить. Начиплялося всякого непотребства.
— А мы летавицу видели! — хвастливо сообщила помощникам Дуня. — И этих… танцующих Плеяд.
— Это она про волосынь говорит, — объяснила своим коза. — Святки, стало быть, подошли.
— Подошли, — закивала Звездочка. — Бабка Панасовна с вечера бусы везде поразвесила. Нам тоже накинула на калитку. Красивые выбрала. Длинную связку, красные огоньки.
Дуня заозиралась в поисках этих огоньков, но ее уже повели в дом.
Навстречу бросился Поликарп Иваныч с караваем в руках. За ним топтался смущенный кулишонок, сжимая в лапках сухарь.
— С возвращением, хозяюшка! Все ли дела сладила?
— Сладила, отчего не сладить. — проворчала Марыська. — Ты хлеб отставь пока, Поликарпыч. Пускай хозяюшка ритуал соблюдет. А потом — в баньку. Заодно и шапку банному вернет. Мышуха, шапка-то у тебя?
— Не бойся, не потеряла! — мышуха деловито подлетела к столу, принюхиваясь, сунулась под вышитое полотенчико, восхищенно причмокнула.
— Не лезь наперед хозяюшки! — раздраженно прикрикнула Марыська.
— А я и не лезу. Просто смотрю на кутью. Богатое угощение. Только хрукты свежей не хватает…
— Сойдёт и сушка. — кикимора поджала губы в полоску. — Метелочка пакетик кураги доставила. И немного чернослива. Я их кипятком запарила. А потом уж в кашу. И все медом заправила. И орешками присыпала для красоты.