Елена Ликина – Замошье (страница 46)
По соломе лишь пробежала цепочка искр, и до Дуни дошло, что он тоже находится под защитными чарами Домны Адамовны. Поэтому и твердый как камень. Что ему сделается от какого-то ящика.
— Давай же! Давай! Хозяйка ты или кто? — рявкнул в ухо разгневанный голосок мышухи, и Дуня будто очнулась.
Среди торчащих пучками остюков на спине соломенного слабо проглядывали узкие замурзанные полоски бечевки. Почти бездумно Дуня поддернула одну уродливым ногтем на мизинце и рванула к себе, разрывая.
Послышался легкий треск. Полоски соскользнули на пол. За ними посыпалась солома и мелкие косточки, смахивающие на птичьи. Следом свалилась голова. Угольки-глаза выпали из нее и, подскакивая, закатились за сундук. Через минуту от жениха осталось лишь разворошенное, начавшее подгнивать сено, и среди него — расплющенное сморщенное нечто. Почерневший кусок чьей-то плоти? Человеческое сердце, вложенное в чудовище?
Дуня зажала рот, зажмурилась, замотала головой. Но потом через силу заставила себя посмотреть. Вернуть сердце бывшему владельцу было невозможно. И Дуня решила уничтожить печальные останки. А сними, заодно, и солому.
Освобожденная Виола хрипела и кашляла у окна, а Дуня, недолго думая, схватила с сундука спички и подожгла остатки того, кто еще недавно наводил ужас на окрестные деревни. Сухая солома полыхнула и опала пеплом. Вместе с ней сгорело черное сердце.
И тогда Домна Адамовна страшно закричала!
— Бежим! — сдернув Виолу с места, Дуня пронеслась мимо заворочавшейся на полу ведьмы. Мышуха летела замыкающей, повизгивая от страха. Домна Адамовна успела вытащить из прически пару шпилек, нацелилась ими на девушек, но опоздала.
Толпящиеся у подножия лестницы помощники-бесы брызнули по сторонам, когда Дуня с криком замахнулась на них кулаком.
Бесы и не подумали преследовать беглянок, лишь преисполненные ярости вопли ведьмы неслись вслед до самой рощицы:
— Найду! Отомщууу! Уничтожууу!
Пробежав через рощицу, Дуня едва успела притормозить перед кинувшейся под ноги Марыськой.
— Жива! Жива! Справилась! Смогла! — заголосила коза. — А почему Виолка не спит, хозяюшка? Как же так получилось?
— А Домна где? — Агапа смотрела на них с крыльца.
— Там… — Дуня неопределенно махнула рукой. — Осталась на чердаке.
— Не преследовала вас? Только кричала? — брови бабки взлетели под косынку.
— Она пыталась, но была еще сонная… — Дуня пошатнулась, и Марыська немедленно подставила ей теплый бочок.
— Проходи в дом, хозяюшка. Отдохнешь, и обратка от колдовства пройдет.
— Ты вместо девки не Домну ли тяпнула? — забулькала смехом Агапа.
— Пришлось ее укусить. В целях самозащиты… — вяло ответила Дуня. Больше всего ей хотелось сейчас помолчать, и чтобы ее оставили в покое.
— Хозяюшка и с соломенного уделала! Хрясь — и пополам! Хрясь — и пополам! А когда соломой осыпался — сожгла и ее, и сердце. Чтобы больше не восстал на Домнином колдовстве! — гордо заявила мышуха.
— Это правда? Ты одолела и его? — Агапа задумчиво разглядывала усевшуюся прямо на пол Дуню.
— Правда… Потому Домна и кричала… — Дуня зевнула и попросила попить.
— Молока у меня нету. Вода в кувшине. Подайте своей хозяйке, пускай хоть обопьется. — Агапа перенесла внимание на Виолу — А ты что расскажешь, дева?
— Она! — Виола ткнула пальцем в Дуню, заговорила отрывисто, торопясь. — Она все испортила! Натравила на меня того урода… И мамашу его тоже… И бабку мою испортила она! Явилась в Замошье не пойми откуда и завела свои порядки!
— Как только язык поворачивается так брехать! — вознегодовала Марыська. — Хозяюшка за тобой вдогонку пустилась. Чтобы помочь!
— И помогла! Еще как помогла! Когда соломенный ее сдавил, Виолка едва дух не испустила! Не могла вздохнуть! Побурела как перезрелая слива! — на этом слове мышуха сбилась с мысли и забормотала о том, как любит хрукту и как скучает по ней.
— Заткнитесь, подлизы! Знайте свое место! — Виола не желала признавать очевидное. — Из-за этой… самозванки наша жизнь пошла под откос! Порушились все планы! Все мечты! Накажи её, баба Ага! Я знаю, ты можешь все!
— Откуда знаешь? Куля рассказала? — Агапа задумчиво почесывала нос. — Помню твою бабку, как же. Черная душа. Навещала меня девчонкой, просилась в ученицы.
— А ты не взяла!
— Не взяла. К чему мне лишняя морока. — Агапа повернулась к Дуне, нацелилась на нее черным когтем. — Что скажешь в свое оправдание?
— Мне не за что оправдываться! И мы не в суде! — Дуня попыталась подняться, но закружилась голова.
— Зачем спрашиваешь, баба Агапа! — возмутилась Марыська. — Знаешь ведь, за какой надобностью мы здесь!
— И полынь ты мне не принесла! — Агапа продолжала рассматривать Дуню. — Не выполнила часть договора! Что ж, придётся отработать.
Марыська с мышухой дружно охнули, а Виола злорадно рассмеялась.
— Точно! Пускай тебе прислуживает! И в Замошье больше не возвращается!
— А как быть с вашей частью договора? — Дуня вздохнула глубоко и поднялась, цепляясь за стену. Ноги подрагивали, в голове мутилось. Отдача от колдовства была так некстати сейчас! Дуню поддерживали лишь зреющие внутри возмущение и злость на хитрющую бабку, и она не стала их сдерживать.
— Вы тоже не выполнили полностью наш договор! — Дуня стараясь смотреть в глаза Агапе.
— Ишь, ты! — фыркнула та. — Потому и не выполнила, что все наперекосяк покатилось!
— Вот и я потому не выполнила! Предвидеть как все случится было невозможно! Мне пришлось действовать по обстоятельствам, чтобы сохранить жизнь этой дуре! Про вашу полынь я и думать забыла! Да и не верю, что она вам так уж нужна!
— Хозяюшка дело говорит! — Марыська и мышуха встали перед Дуней. — Ты своих соседей одним щелчком усмирить можешь, Агапа! Для того полынь точно не нужна!
— Не для того, так для другого сгодилась бы… — Агапа пожевала губами. — Ладно. Положим, ты права. Но просто так всё равно не отпущу. Кого из них двоих ты готова оставить вместо себя?
Не ожидавшая такого поворота Дуня замерла.
Коварная бабка не оставила ей выбора.
Отлично считала её доброту.
Поняла, что она не сможет пожертвовать ни одной из своих помощниц.
— Чего ж ты примолкла? Язык проглотила? — Виола смотрела с издевкой. Агапа — с интересом, ожидая, каков будет следующий Дунин ход.
— Я останусь! — одновременно выкрикнули мышуха с Марыськой. — Ради хозяюшки! Ради нашего Замошья!
— Нет! — Дуня присела на колени, обняла козу, погладила крошечную, раздувшуюся от возмущения мышуху. — Вы отправитесь домой. А я…
Лярву ей оставь! — в голове пронеслась неожиданная подсказка. Снегурку.
— А ты? — Агапа облизнулась как довольная кошка.
— И я с ними уйду. А тебе оставлю Снегурочку. Лярву.
— Ах, дева! Смекнула! Догадалась! — Агапа хлопнула в ладоши. — Что же, так тому и быть! А теперь убирайтесь. Пока я не передумала.
— И ты их так просто отпустишь? — Виола сжала кулаки. — После всего ее вредительства?! Правильно бабка Куля говорила, что ты давно уже не та и ничего не можешь!
— Не та? Не могу? А вот сейчас проверим! — Агапа взглянула на Виолу и топнула по полу ногой. Из глаз полыхнуло красным, и Виола потерялась в этом свете. Когда он рассеялся — все увидели темную встрепанную курицу с яркими голубыми глазами. Под довольные возгласы Марыськи с мышухой курица заполошно заметалась по комнате в поисках укромного места. Дуня же смотрела на бедняжку с жалостью и, перехватив взгляд Агапы, покраснела.
— Молчишь? Пропала охота заступаться? — насмешливо поинтересовалась бабка. — То правильно. Каждому воздается по заслугам. Запомни это и впредь не ведись! Лярву вашу я при себе оставлю. Так и быть. Припрягу по хозяйству. От нее толк небольшой, но всяко при деле будет. К вам в Замошье не потянется, не станет вредить.
Бабка помолчала, а потом зорко взглянула на мнущуюся Дуню.
— Знаю, о чем спросить хочешь. Меньше о Миньках с Аглайками думай! Меньше о людишках пекись, не достойны они того. А про прошлое подскажу что знаю. Дорога туда через кротовую нору ведет. Только много ходов — много и выходов. Про это не забывай!
— Спасибо, баба Агапа! — Марыська почтительно поклонилась. — Хорошо у тебя, да нам домой пора. Верно, хозяюшка?
— Верно. — пробормотала Дуня и тоже поблагодарила бабку.
— Идите, — милостиво махнула та. — Пока Домна силы не собрала, чтобы за сынка отомстить. А я дорогу за вами перемету, чтобы ни следочка не осталось.
Агапа прищёлкнула, и из-за печки вылетела растрепанная метла. Закружила, затанцевала по комнате, вспугнув притихшую в уголке курицу-Виолу.
— А с ней что будет? — решилась все же спросить Дуня.
— В суп пущу.
— Ох, нет! Не надо! Пожалуйста!