Елена Ликина – Замошье (страница 27)
— Опять загадки? — нахмурилась Дуня.
— Эх, хозяюшка. — взгляд у козы сделался несчастный. — Ты… ты просто должна отказаться от власти в Замошье. Ну, и повернуть вспять уже сделанное добро.
— В смысле? — Дуня все еще ничего не понимала. От власти она отказалась бы с легкостью. Но что подразумевается под вторым условием?
— То и подразумевается, что все нужно вспять обратить. Насадить Фимке килы заместо убранных. На Панасовну болячку наслать. Если соберешься — подскажу, как это сделать. Прямо со двора и пошлешь. По воздуху. В том сложности нету. — монотонно перечисляла Марыська. — Что шишку Кульке прилепила — то, пожалуй, тебе в плюс посчитается. Вот. Ну, и впредь всякое зло творить. Никому добра не делать.
— Бред! Я не могу… я не хочу так! — возмутилась Дуня. — С чего бы мне вредить людям?
— Хочешь или нет, а придется. Ты ведь уже колдовство испробовала. Теперь назад ходу нету. Только два пути у тебя осталося. Станешь и дальше добро нести — обратишься вороной. А, ежели во зло ударишься — останешься собой.
— Это несправедливо! Ужасно! Кто придумал этот… этот бред?
— Не нами придумано, матушка. Так уж здесь повелось.
— И ты не сказала мне об этом сразу! Почему скрыла? Почему не призналась?
От обиды зажгло в глазах, Дуня отвернулась, подошла к столу, схватила папку с записями ведьмы, поворошила разрозненные листы. Сзади вздыхали помощники, но оправдываться не спешили. Да и какой толк от их пустых оправданий.
Прихватив из сундучка доставшееся в наследство стекло, Дуня навела его на записи и рисунки, начала их разглядывать и читать.
Здесь были рецепты зелий и настоек, подробно описанные целебные свойства растений. Одни выделялись густым подчеркиванием, напротив других значились вопросительные знаки. Среди записок попался Дуне и немногочисленный бестиарий, но она не стала разглядывать причудливых у.р.о.д.ц.е. в и вчитываться в их описание. Пролистнула и места, где речь шла о гадании и ворожбе. И задержалась на информации, в которой ведьма со знанием дела описывала различные способы наведения порчи и гнетухи, обряды, связанные с накидыванием хомута и подбрасыванием сухотницы, с подселением икотки, с созданием заломов и закрутов и прочих наговоров на зло.
Среди этого многочисленного разнообразия попалось Дуне совсем краткое замечание о том, что порча при ч.л.е.н.о.в.р.е.д.и.т.е.л.ь.с.т.в. е может быть устранена, если ведьму или колдуна, сотворившего её, подвергнуть такому же испытанию. Еще можно было попытаться вернуть пострадавшего в прошлое. До того, как ему «был нанесен ущерб». Ну, и попытаться его предотвратить.
Дуня читала и вспоминала страдальца Миньку с утыканной гвоздями головой.
Вот тебе и помогла бедняге! С такими советами это сделать практически невозможно.
Вбить гвоздь в голову Кули она точно не сможет. Хотя бабка, конечно, того вполне заслуживает. Издевается над деревенскими без повода. Еще и внучку пытается к этому приобщить, карга.
Второй вариант выглядел еще более фантастическим и невыполнимым. Машину времени, к сожалению, до сих пор никому изобрести не удалось.
Дуня не заметила, что рассуждает обо всем вслух и вздрогнула, когда к ней сбоку подкатился Хавроний, уставился преданными глазами, зачастил:
— За машинку ту тебе ничего не скажу, а только тётка Агапа знает — как гвоздеву порчу с пострадавшего скинуть. Из Подовражья она, Агапа-то. Что за Гнилушей-рекой. С моей родимой деревеньки.
— Агапа тоже ведьма?
— Вроде того. Но даже сильнее! Обо всем научена! Все можеть!
— Проводишь меня к ней?
— Ох, и рад бы! Да нельзя мне вертаться! Поймают — не выпустят больше!
— Я провожу, хозяюшка. — вмешалась в разговор Марыська. — Но только — зачем тебе это? Разве забыла про обращение? Неужели решила помочь дурню Миньке? Так бы жила себе и жила, приколдовывала по-черному. И оставался собой.
— Разве такое можно забыть? Помню, конечно. Но то будет не жизнь для меня. Да и я буду уже не я. Хоть внешне и не изменюсь. Я не смогу так, пойми, Марыся. Все вы поймите и больше не спрашивайте! — Дуня подхватилась из-за стола, на эмоциях сделала круг по комнатушке и снова присев на табуретку, отчеканила. — Я! Никогда! Не смогу! Сделать кому-то плохо! Просто не смогу и всё! Такая вот дура уродилась! Неосознанно навредить, по незнанию там или случайно — это да, вполне такое допускаю. Но специально извести человека? За этим точно не ко мне! Потому и хочу успеть выполнить обещанное до… до всего… до превращения. Минька с дедом ведь надеются. Я не могу их подвести! — Дуня перевела дух и уточнила уже поспокойнее. — Ты знаешь в Подовражье дорогу, да, Марыся? Проводишь меня туда?
Таращащаяся на нее коза смогла только кивнуть.
— Пойдем тогда сразу. Прямо теперь. Хорошо? Что нужно с собой захватить в дар для Агапы?
— А как же соломенный жених? — прошептала от печки Звездочка. — Ну, как набредет на вас? Не боишься, хозяюшка?
— Он будет рад невесте-вороне? — невесело усмехнулась Дуня.
— Рад — не рад, а удержать тебя попытается!
— Меня не пугает встреча с соломенным чучелом. Раньше бы, возможно, и испугала. Но теперь… Теперь мне все-равно. Самое главное сейчас — помочь всем, кому смогу. В записях ведьмы много полезной информации и рецептов. Думаю, что справлюсь.
Дуня собрала листки в папку, упрятала в сундучок волшебное стекло и перехватила преисполненный надежды взгляд Марыськи.
— Ты правда так решила? Н-не передумаешь? — поинтересовалась коза дрогнувшим, неуверенным голоском.
— Никогда! — Дуня положила руку на сердце, словно готовилась произнести клятву. — Я решила! Я должна помочь! И помогу! Только нужно поторопиться… — глаза предательски защипало, и Дуня упрямо мотнула головой, рассердившись на себя за минутную слабость. — Если не сделаю этого, если хотя бы не попытаюсь — не прощу себе никогда! Поймите это и больше не спрашивайте!
Помощники поняли.
Еще как поняли!
Марыська метнулась к Дуне — прижалась крепко, заголосила. Сверху на них навалились домовой с кикиморой. Спланировала с потолка мышуха. Чердачный ухватил Дуню за руку и что-то говорил, говорил взахлеб. Но растерявшаяся Дуня не пыталась ничего разобрать — вдруг так хорошо, так спокойно сделалось в душе! Она словно бы оттаяла и позабыла о своей печальной участи. Впервые за все время пребывания в Замошье ощутила на миг необъяснимое умиротворение и радость, словно здесь было ее место, её настоящий дом.
Сквозь галдеж Дуня едва расслышала громкий удар, прозвучавший на улице. И следом — прокатившийся по комнате вздох. Скрипнули доски пола, что-то прошелестело на чердаке и весело дзынькнуло в оконное стекло.
— Гляньте, как снег повалил! — охнул Поликарп Иваныч. — Теперь на три месяца заляжеть! Нет бы тебе, хозяюшка, тем днём, когда лето, должностю принять!
— Вот и свершилося! А я что говорила! — Марыська закружила по комнате, отстукивая копытцами веселый ритм. — Заживем теперь! Ты, хозяюшка, только слабину не давай! Подороже оценивай свою работу!
Чердачный с мышухой тоже принялись отплясывать. И следом за ними запрыгал по полу мешочек с запрятанным внутри хлопотуном.
— Ну, вы тут порезвитесь, а я блинков нажарю. — засуетилась Звездочка. — Мука-то у меня еще есть. А за молоко попрошу тебя, хозяюшка. Да маслица к нему бы добавить. И сахарку…
— Какого еще сахарку? — страшным шепотом поинтересовалась ничего не понимающая Дуня. — Объясните сейчас же — по какому поводу пляски?
— Ох, и правда! Что это мы? — Марыська моргнула остальным, и помощники шустро выстроились в ряд, по ее сигналу поклонились Дуне в пояс. Мышуха даже изобразила что-то вроде старинного реверанса и, не удержав равновесие, плюхнулась на пол.
— Приветствуем тебя, новая хозяйка Замошья! — напевно проговорила Звездочка, и остальные подхватили. — Приветствуем! Приветствуем, хозяйка! Вот радость-то! Вот радость!!!
— Вы издеваетесь? Что вообще происходит?
— Назначение твое происходит. Присядь, хозяюшка! Сей же час разъясню. — весело взмекнула Марыська. — Свершилося что и д
— Подождите!.. А как же остальные? Аглая? И Кулина внучка? И мое обращение в ворону??
— Забудь о них! — Марыська сияла. — Занята уже должностя! И об обращении забудь!
— Занята! Занята! Забудь! Не думай!!
— Добрая, добрая хозяюшка! Себя не пожалела ради других! — домовой с чердачным умильно щурились на Дуню. — Прошла испытание! Выдержала!
— Испытание?
— Испытание, — Марыська враз посерьезнела и виновато засопела. — Прости меня, хозяюшка. Нельзя ведь было правду сказать. Никак нельзя признаться об том заранее.
— В чем признаться? — Дуне никак не удавалось собрать мысли в кучу. — В том, что я превращаюсь в ворону? Хорошая же будет хозяйка у вашего Замошья!
— Да не превращаешься же! Что ты! Не превращаешься ты!
— КАК? А это, по-вашему — что? — Дуня продемонстрировала всем свой изменившийся мизинец.
— Метка. У каждой ведьмы есть особенный знак. У кого косоглазие. У кого кость вместо ноги. У кого клыки или горб. У тебя вот вороний коготь.
— Но ты же… вы же обсуждали ночью моё обращение! Печалились! Я всё слышала!
— То больше для Кули игра была. Она ведь ходила у дома, подслушивала-подглядывала.